СМЕРТЬ В ОБМЕН НА СМЕРТЬ...

Безымянный (700x239, 143Kb)

22 июня 1941 года советские лётчики-истребители встретили войну в крайне невыгодных для себя условиях — на устаревшей или не до конца освоенной материальной части, с недостаточным для уверенного ведения боёв налётом, в хаосе потери управления и связи. Тем ценнее каждый случай, в котором удавалось дать врагу отпор и нанести ощутимый ущерб. Один из таких случаев произошёл 13 июля 1941 года над городком Сольцы в районе Великого Новгорода.

В статье «Мастера воздушных боёв» в центральной газете ВВС «Сталинский сокол» от 10 сентября 1941 года командир 38-го ИАП майор Б.

А. Сиднев рассказывал об одном из подвигов, совершённых летом 1941 года лётчиками вверенного ему полка:

Однажды группа бомбардировщиков Ю-88 в сопровождении истребителей скрытно подошла к нашему аэродрому, когда производилась заправка машин, вернувшихся с боевого задания. Лейтенант Кавтарадзе первым поднялся в воздух. Он правильно оценил положение. Его товарищи находились на земле, подвергаясь смертельной опасности. Полный любви к своей родине и к своим верным товарищам и командирам, лейтенант Кавтарадзе вступил в бой. Хотя он дрался один против фашистской девятки, но сумел сбить с курса и расстроить её ряды. А когда кончились боеприпасы, презирая смерть, жертвуя собой для спасения родной авиачасти, пламенный патриот Аристотель Кавтарадзе врезался в ведущий фашистский самолёт и привёл в замешательство немцев. Сбитый им фашистский полковник упал на наш аэродром, остальные бежали. Пример Кавтарадзе не единичен. Спайка, взаимная выручка, презрение к смерти — основные традиции нашего полка».

Буквально тогда же, по горячим следам, было составлено представление лейтенанта Аристотеля Кавтарадзе к званию Героя Советского Союза, которое уточняет обстоятельства воздушного боя:

Имеет 40 успешных боевых вылетов, — как днём, так и ночью, — пронизанных храбростью и самоотверженностью. Тов. Кавтарадзе имеет немало случаев, когда один обращал в бегство группы самолётов противника. 13 июля 1941 года в 08:50 над аэродромом Сольцы появилось четыре немецких самолёта «Мессер-Шмидт-109». Были подняты в воздух наши три истребителя; в их числе был лейтенант Кавтарадзе, который сразу же ринулся в бой с этими самолётами противника. Несмотря на то, что противник численно превосходил, тов. Кавтарадзе бесстрашно вёл бой, расстреливая самолёты врага. Как преданный сын Родины, лейтенант Кавтарадзе в этом бою таранил один немецкий самолёт… Сам тов. Кавтарадзе героически погиб…»

На бланке представления синим карандашом проставлена резолюция: «Дать героя». Однако эта фраза перечёркнута, как и весь текст представления. Более того, поданное в 1967 году представление на награждение Кавтарадзе орденом Отечественной войны II степени также было отклонено — на этот раз административным отделом ЦК КПСС, как не отвечающее требованиям к награждению посмертно. Никаких конкретных объяснений в документах не приводится. В том, что реально произошло утром 13 июля 1941 года в районе городка Сольцы на Новгородчине, попробуем разобраться, используя архивные документы.


clipboard44-c4d084af0ac983e246a326ac3ae1d84c (700x394, 384Kb)

Фрагмент нереализованного представления Аристотеля Кавтарадзе к званию Героя Советского Союза

 

Лейтенант Аристотель Степанович Кавтарадзе был командиром звена 2-й эскадрильи 38-го ИАП, которая была целиком укомплектована 12 опытными лётчиками, имевшими ночную подготовку. Он родился в 1913 году в Тбилиси и поначалу избрал педагогическую карьеру, в 1930 году окончил педагогический техникум, после чего работал учителем. Как и многие молодые люди в те годы, в 1935 году Аристотель по комсомольской путёвке поступил в знаменитую Качинскую авиашколу, после окончания которой последовательно служил в 7-м лёгком штурмовом и 2-м истребительном авиаполках, а затем прибыл в 38-й ИАП. По результатам участия в боях советско-финляндской войны Кавтарадзе был награждён медалью «За отвагу» и выдвинут на должность командира звена, в которой и встретил начало Великой Отечественной войны.

История 38-го ИАП

38-й истребительный авиационный полк был сформирован в 1938 году на базе 25-й истребительной авиационной эскадрильи на аэродроме Кречевицы в окрестностях Великого Новгорода. В течение полутора лет полк обучал личный состав, сколачивал подразделения и передавал эскадрильи в другие части. С началом советско-финляндской войны ситуация не поменялась, и поначалу из полка вновь выбыли все подразделения...

01-0aa2cc8b2514206d38f29740b330f95d (550x550, 301Kb)

Самый результативный лётчик 38-го ИАП старший лейтенант Н.И. Шепетов, заявивший в период советско-финляндской войны две воздушные победы, и лейтенант В.А. Белоус на фоне истребителя И-153. Снимок сделан зимой 1939–1940 гг. в Таллине

 

Однако в середине декабря под начало управления 38-го ИАП передали 1-ю и 2-ю эскадрильи 25-го ИАП. Получив новые истребители И-153, 18 декабря командир полка майор Т.В. Леденёв перебазировал своих подопечных в Эстонию. В начале января на пополнение прибыли 4-я эскадрилья 2-го ИАП и 4-я эскадрилья 43-го ИАП из ВВС Киевского особого военного округа, а в феврале в полк вернулась после боёв на Халхин-Голе эскадрилья 56-го ИАП, которая получила 5-й номер.

За три месяца боевых действий в Финляндии личный состав полка произвёл 2288 боевых вылетов, в основном на сопровождение бомбардировщиков и штурмовку, и заявил о семи воздушных победах. Особенно отличилась 1-я эскадрилья и её командир майор В.М. Фатнев, который первым освоил бомбометание с пикирования 100-кг бомбами. Боевые потери полка составили шесть И-153, при этом один пилот погиб, а двое попали в плен, где впоследствии один лётчик умер от ран.

После окончания боевых действий полк перебазировался в Таллин и обрёл окончательный вид, когда 5-я эскадрилья убыла в Закавказский военный округ. Летом 1940 года 38-й ИАП был подчинён управлению 4-й САД. В течение 1940 года личный состав, занимаясь учебно-боевой подготовкой, с учётом боевых вылетов довёл налёт до 4320 часов (5660 полётов), что являлось весьма скромным результатом: средний налёт пилота за год составил около 75 часов.

02-b4ab5feb30341227fcc0fbed457aa0af (700x420, 342Kb)

Командир 4-й эскадрильи 38-го ИАП капитан В.Г. Каштанов ставит задачу своему заместителю лейтенанту Г.Л. Лобачу. Снимок сделан зимой 1939–1940 гг. в Таллине. 11 марта 1940 года Георгий Лобач вывез с финской территории севшего на вынужденную политрука Н.И. Выдащенко

 

Довольно неплохо лётчики полка бомбили (из 127 учебных бомбометаний с пикирования было выполнено 118), а вот учебные стрельбы дали совершенно неудовлетворительные показатели: из 450 стрельб по конусу (312 индивидуальных и 138 звеном), было выполнено лишь 182 (119 и 63 соответственно), из 228 стрельб по наземным целям (153 индивидуальных и 75 звеном) было выполнено только 97 (58 и 39). Индивидуальная стрелковая подготовка стояла на недопустимо низком уровне.

Для доведения полка до штатной численности в ноябре 1940 года в часть прибыли 15 молодых младших лейтенантов, а в марте 1941 года — ещё 10 молодых пилотов, которых из Батайской авиашколы выпустили уже сержантами.

Зимой и весной 1941 года велась кропотливая учебно-боевая подготовка. По итогам апреля 1941 года, налетав 460 часов (1269 полётов), 38-й ИАП вырвался в лидеры и закончил выпуск молодых лейтенантов на боевых самолётах, а сержантов — на учебных. В мае личный состав ещё более упрочил лидерство среди истребительных полков округа, налёт составил 823 часа (2894 полёта). Одной из важных задач стали тренировки на переходном самолёте И-16 (восемь машин получили из 21-го и 31-го ИАП) — отрабатывалась техника пилотирования на скоростном моноплане, шла подготовка к перевооружению полка на новейшие Як-1.

04-af28eb776ef7080c6daa3e7542ab4c80 (700x420, 312Kb)

И-153 с заводским №7275 из 4-й эскадрильи 38-го ИАП. 11 марта 1940 года на нём произвёл вынужденную посадку на лёд Финского залива в 1 км южнее Басте политрук Н.И. Выдащенко. Лётчика вывез на своей «Чайке» лейтенант Лобач, а самолёт стал финским трофеем

 

По сравнению с 1940 годом удалось серьёзно подтянуть и стрелковую подготовку: из 378 индивидуальных стрельб по конусу, проведённых с 1 января по 1 июня, было выполнено 305. Справедливости ради надо упомянуть, что стрельбы по наземным целям и бомбометания не проводили вообще. Тем не менее ко второй половине июня 1941 года 38-й ИАП был довольно неплохо подготовлен к боевым действиям; налёт за первую половину года составил очень приличные 3250 часов, хотя и на откровенно устаревших И-153, И-15бис и И-16.

В строю полка к 22 июня 1941 года числились 60 боевых машин: 52 И-153 и восемь И-16. «Чайки» полка находились в хорошем техническом состоянии, так как хранились в ангарах. Из 64 лётчиков 42 были второго и старше годов службы и имели опыт боевых действий в советско-финляндской войне; неподготовленными к боевой работе считались только 10 сержантов.

Командовал полком майор Б.А. Сиднев, заместитель командира полка капитан В.Г. Каштанов, военком полка батальонный комиссар А.А. Шумейко, командир 1-й эскадрильи старший лейтенант Н.И. Шепетов, командир 2-й эскадрильи капитан Н.Г. Соболев, командир 3-й эскадрильи капитан В.Д. Гришин, исполняющий обязанности командира 4-й эскадрильи лейтенант Г.Л. Лобач.

Первые дни войны

22 июня 1941 года полк встретил в Таллине. В бой лётчики пошли 25 июня в ходе единственного вылета на прикрытие девятки СБ 3-й эскадрильи 63-го СБАП, которая атаковала аэродром Мальми (Хельсинки). 18 И-153, которые вёл лично командир полка майор Сиднев, не встретили в воздухе ни одного вражеского самолёта.

05-49bc204da26e9f6cc791fcc3ec2dd129 (700x350, 330Kb)  
aaa-ee6845ef1a35713a5574c2f29657f2a1 (700x284, 89Kb)

Авария И-153 с заводским №6753 и тактическим №18 из 2-й эскадрильи 38-го ИАП, Таллин, 13 января 1941 года. Пилот адъютант эскадрильи старший лейтенант Ф.Ф. Туркин. Реконструкция по фотографии художника Игоря Злобина

 

Первую победу над воздушным противником заявил лейтенант Б.И. Жуков из 4-й эскадрильи, который 27 июня в 17:10 (здесь и далее время московское) вылетел с аэродрома Клоога на перехват одиночного самолёта, опознанного как Ju 88. Нагнать его удалось над островом Даго. После атаки примерно с 300 метров немецкий самолёт задымил и ушёл вниз. После подтверждения падения от постов ВНОС лейтенанту Жукову записали победу, хотя большая дистанция стрельбы, всего лишь 180 использованных патронов от пулемётов ШКАС, да и то, что собственно падения Жуков не наблюдал, делают подтверждение победы довольно спорным.

Всего с 22 июня по 6 июля лётчики полка выполнили 452 боевых вылета, в основном на прикрытие, заявили три победы без собственных потерь. В настоящий бой личный состав полка вступил только на 19-й день после вторжения, и этому предшествовали следующие обстоятельства. Стремительно наступая от границы, танковые и моторизованные дивизии XLI моторизованного корпуса 4-й танковой группы к вечеру 8 июля вышли на подступы к Пскову. Соединения LVI моторизованного корпуса, наступая через Резекне и Карсаву, были остановлены перед Пушкинскими горами у взорванных мостов через реку Великая.

К этому моменту ВВС Северо-Западного фронта (СЗФ) уже лишились большинства самолётов, уничтоженных противником на аэродромах, сбитых в воздушных боях и огнём зенитной артиллерии. Несмотря на пополнение примерно 50 боевыми самолётами (40 МиГ-3 и 10 Пе-2), большинство частей уже не представляли собой реальной боевой силы. Перед новым командующим ВВС Северо-Западного фронта (СЗФ) генерал-майором авиации Т.Ф. Куцеваловым стояла серьёзная проблема пополнения полков матчастью, и основой для переформированных ВВС фронта стали оставшиеся в относительно комплектном состоянии 38-й ИАП, 35-й и 63-й СБАП 4-й САД.

07-b5e7a2867c3987ee0c6566c64bb3e01b (700x350, 295Kb)
08-0d24e483202044d235a16e772611c147 (700x284, 93Kb)

Катастрофа И-153 с заводским №6494 и тактическим №8 из 2-й эскадрильи 38-го ИАП, Таллин, 24 февраля 1941 года. Пилот лейтенант Д.М. Быковец погиб. Реконструкция по фотографии художника Игоря Злобина

 

Было решено в составе так называемой «передовой зоны» оставить управления 4-й и 6-й САД с базированием в Старой Руссе и Сольцах. При этом в состав 6-й САД вошёл единственный полк — 31-й ИАП, в состав которого передали 18 И-153 и 6 И-16 с экипажами 38-го ИАП, а также три И-16 из 21-го ИАП. В результате в полку предполагалось укомплектовать четыре эскадрильи: две на И-153 и по одной на И-16 и МиГ-3. Вероятно, пару 31-му ИАП должен был составить 35-й СБАП, который утром 7 июля перебазировался в Старую Руссу, однако вечером того же дня полк потерял в одном вылете 11 СБ с экипажами и в дальнейших расчётах уже не фигурировал, хотя небольшими группами продолжал боевые действия до 11 июля.

В 4-й САД истребительную авиацию представлял 38-й ИАП, в котором решили оставить три эскадрильи на И-153, а одну полностью укомплектовать И-16 и МиГ-3 из 21-го и 31-го ИАП. Бомбардировочная авиация ВВС СЗФ с 8 июля фактически состояла из единственного полноценного полка — 63-го СБАП (на 7 июля 35 СБ с экипажами), в который впоследствии передали все исправные бомбардировщики из других полков и 11-й эскадрильи погранвойск НКВД.

Основными задачами для 31-го и 38-го ИАП ВВС СЗФ были прикрытие выдвижения на левый фланг Лужского рубежа резервов, защита аэродромов, а также сопровождение ударной авиации. Бомбардировщики должны были в первую очередь атаковать аэродромы и наступающие мотоколонны немцев.

09-adad13e4fe5894427ba40d88385c136a (700x350, 339Kb)
06-cfe2eb602475a1cb390f349c97245fc7 (700x284, 104Kb)

Авария И-153 с заводским №6518 и тактическим №1 из 3-й эскадрильи 38-го ИАП, Таллин, 10 июня 1941 года. Пилот младший лейтенант И.М. Ильин выпрыгнул с парашютом. Реконструкция по фотографии художника Игоря Злобина

 

Буквально в эти же дни основные силы истребительной авиации 1-го воздушного флота люфтваффе были переброшены ближе к авангардам моторизованных корпусов. Штаб эскадры JG 54 и группа II./JG 54 освоили аэродром Остров, III./JG 54 заняла полевой аэродром Рожкополье (22 км севернее Острова), а I/JG 54 и II/JG 53 перелетели на аэродром Коровье Село (29 км севернее Острова). У вермахта всё было готово к следующему раунду противостояния, и события не заставили себя ждать. Задачи противника были в целом аналогичными: прикрытие авангардов XLI и LVI моторизованных корпусов, защита аэродромов и эскорт своих ударных машин.

Лётчикам 38-го ИАП в первую очередь пришлось столкнуться с немецкими бомбардировщиками, которые с 23 июня работали по коммуникациям и тылам советских войск, и первые результаты были немного обескураживающие. С 14:00 8 июля по 18:00 9 июля пилоты истребители выполнили 76 боевых вылетов на прикрытие аэродромов базирования и города Старая Русса, а также перехват самолётов противника, результатом которых стали два проведённых воздушных боя.

В 13:45 9 июля пара И-153 в 8 км южнее Старой Руссы на высоте 2000 метров атаковала два «Юнкерса» Ju 88, а в 14:15 лейтенант Н.Ф. Наумов пытался перехватить тройку Ju 88, которые продефилировали над аэродромом Поддорье. В обоих эпизодах противник безнаказанно ушёл, причём ответным огнём стрелков был легко ранен заместитель командира 1-й эскадрильи старший лейтенант Л.Ф. Киринчук.

Утром 10 июля немецкие бомбардировщики навестили аэродромы базирования 4-й САД. По советским данным Поддорье бомбили восемь «Хейнкелей» He 111, а Ивановское — девятка «Юнкерсов» Ju 88. Экипажи немецких бомбардировщиков отмечали точные попадания по кучно стоящим на аэродроме Поддорье самолётам. Сгорели два СБ, ещё семь получили повреждения различной тяжести, у истребителей были уничтожены один И-16 и повреждены две «Чайки». На аэродроме Ивановское немцы посчитали уничтоженными 25 самолётов, однако советская сторона потерь не имела. В документах 38-го ИАП отмечено, что в обоих случаях на перехват взлетали пятёрки «Чаек», которые атаковали самолёты противника. В бою над Поддорьем заявлено уничтожение двух немецких бомбардировщиков, а над Ивановским один «Юнкерс» якобы догнал и расстрелял старший лейтенант И.Г. Логинов.

Результаты боёв оказались совершенно неудовлетворительными даже с учётом вероятного уничтожения 10 июля Ju 88A-5 (W.Nr.2231, бортовой код «F1+HL») из эскадрильи 3./KG 76, по немецким данным, сбитого истребителем. Техническая отсталость И-153 в большинстве случаев не позволила даже опытным лётчикам 38-го ИАП уничтожать немецкие бомбардировщики. После такого результата командованию и пилотам следовало хорошо подумать, что может произойти при встрече с немецкими истребителями противника, однако времени на размышления и выработку тактических приёмов не осталось.

Первые серьёзные бои

В то же утро в наступление на Порхов перешёл LVI моторизованный корпус. Наступавшие мотоколонны находились в зоне ответственности авиации ВВС СЗФ, и экипажам 35-го и 63-го СБАП, 31-го и 38-го ИАП предстояло работать по танкистам Манштейна. Силы, имеющиеся в распоряжении командования ВВС фронта, таяли буквально на глазах. Вслед за 35-м СБАП лишился более половины самолётов и 63-й СБАП. Часть СБ была повреждена в результате немецкой бомбардировки утром 9 июля, а ещё 17 машин пришлось перегнать в Торжок для замены моторов. В итоге к началу немецкого рывка на Порхов в 63-м СБАП оставалось лишь 13 исправных и 21 неисправный СБ, а в 35-м СБАП имелось три исправных Пе-2 и четыре исправных и три неисправных СБ. Задержать врага такими силами было просто нереально. В это время в подчинение генералу Куцевалову передали бомбардировщики 8-й авиабригады ВВС Краснознамённого Балтийского флота.

Для эскорта двух девяток ДБ-3 и ДБ-3Ф 57-го БАП КБФ, которым предстояло атаковать немецкие войска в районе Острова, в 09:15 10 июля с аэродрома Старая Русса взлетели пилоты 1-й и 2-й эскадрилий 38-го ИАП. В составе двух групп прикрытия было по 6–8 И-153.

Этот вылет стал серьёзным испытанием для пилотов полка. В районе цели находились аэродромы всех немецких истребительных групп, причём по данным III/JG54 следует, что немцы расценили налёт как удар по аэродрому Рожкополье. В небе дежурило около 20 «Мессершмиттов», и с 09:55 до 10:05 советскую группу атаковали истребители из 4./JG 53, 5./JG 54 и 7./JG 54, которые заявили пять СБ и один И-153. С 10:15 до 10:22 к атакам подключились пилоты 8./JG 54, заявившие ещё два СБ и один И-153.

По результатам тяжёлых воздушных боев стало понятно, что немцы — это не финны. Несмотря на наличие боевого опыта, истребителям 38-го ИАП не только не удалось надёжно прикрыть подопечных, но и защититься самим: были сбиты три ДБ-3 и ДБ-3Ф и два И-153, ещё шесть бомбардировщиков и две «Чайки» получили повреждения.

Особенно тяжёлой для 38-го ИАП была потеря двух лётчиков. Один из лучших снайперов полка, заместитель командира 1-й эскадрильи старший лейтенант Е.Н. Юппа получил тяжёлое ранение, смог выполнить вынужденную посадку, но попал в плен. После освобождения летом 1944 года в авиацию уже не вернулся. 2-я эскадрилья потеряла младшего лейтенанта Г.И. Агеева, который погиб. Одну победу над И-153 в 10:03 заявил лейтенант Ганс-Мартин Фауст (Hans-Martin Faust) из 8./JG 54, второй И-153 оказался на счету унтер-офицера Йозефа Брехтля (Josef Brechtl) из 7./JG 54. Для обоих немецких пилотов это были всего лишь вторые по счёту победы.

017-dd4ca3ecef2eebcc6e8a8e31f32b859f (700x350, 287Kb)

«Мессершмитты» Bf 109F из 2./JG 54 на старте, лето 1941 года. Возможно, стоящий на втором плане истребитель № 2 принадлежал обер-лейтенанту Герхарду Людвигу

 

Несладко пришлось и экипажам морских бомбардировщиков. По докладам возвратившихся, группы были обстреляны зенитным огнём и атакованы 12 истребителями, при этом «Мессершмитты» преследовали советскую группу вплоть до района Порхова. Интересно, что в боевом донесении штаба 8-й авиабригады ни слова не говорится о сопровождавших истребителях. Очевидно, в обоих случаях «Чайки» были отсечены от подопечных и связаны боем ещё на подходе к цели и не смогли помочь экипажам ДБ-3Ф, которые отбивались огнём стрелков-радистов и заявили об уничтожении двух «Мессершмиттов». Реальных потерь немецкие истребители не имели.

Результат был, мягко говоря, безрадостным. Командир 1-й эскадрильи старший лейтенант Шепетов с двумя личными победами был самым результативным лётчиком полка в советско-финляндскую войну, а командир 2-й эскадрильи капитан Соболев имел две личные и четыре групповые победы ещё в ходе гражданской войны в Испании и более 200 боевых вылетов, но если с такими командирами и ведущими групп бои были проиграны вчистую, что можно подумать о боевом духе рядовых лётчиков?

Воздействие на мотоколонны LVI моторизованного корпуса продолжилось только после обеда. Немцев атаковали три СБ и семь И-153, а затем место коллег в небе над районом Остров — Псков — Порхов заняли экипажи дальних бомбардировщиков. 11 ДБ-3Ф 7-го ДБАП и три ДБ-3 203-го ДБАП 51-й АД ДД действовали без прикрытия. На отходе от цели в районе Порхов — Дно они подверглись атаке немецких истребителей; потери составили один ДБ-3Ф сбитым и один повреждённым на посадке. Звено ДБ-3 из 203-го ДБАП смогло отбомбиться, но было полностью уничтожено. С немецкой стороны результативный бой провели пилоты 2./JG 54, которые без потерь заявили четыре бомбардировщика. Главным героем стал обер-лейтенант Зигфрид фон Матушка (Siegfried von Matuschka), заявивший два бомбардировщика в 20:15 и 20:20 — это были его 6-я и 7-я победы.

011-c7fbcf646185c33ce796c81b9edd1fda (700x420, 356Kb)

Механики авиавооружения 38-го ИАП старшина М.С. Крот и сержант П.Е. Тимофеев подвешивают бомбы под И-153, июль-август 1941 года

 

К моменту первых серьёзных боёв в воздухе часть самолётов и личного состава 38-го ИАП уже формально была включена в состав 31-го ИАП, поэтому сведения о боевых действиях 1-й и 2-й эскадрилий 38-го ИАП с этого дня дублируются в документах 31-го и 38-го ИАП и, соответственно, 8-й и 4-й САД. Согласно оперативной сводке штаба 8-й САД, в Сольцах к 20:00 10 июля базировались 16 И-153 и четыре И-16 38-го ИАП, а также девять МиГ-3 (из них пять неисправные).

День заканчивался совершенно не оптимистично — как в воздухе, так и на земле. Помешать противнику не удалось, усилий 32 бомбардировщиков и семи И-153, сбрасывавших бомбы с высоты 2000–3000 метров, атаковавших в разное время и в разных районах, было недостаточно, и около полуночи 3-я моторизованная дивизия захватила западную часть Порхова. К счастью, мосты через реку Шелонь удалось вовремя взорвать.

Манштейн идёт на Сольцы

День 11 июля обещал стать горячим. Прикрываясь заслоном в Порхове, боевая группа 8-й танковой дивизии, пройдя за спиной передового отряда 3-й моторизованной дивизии, начала продвигаться на северо-восток, вдоль реки Шелонь.

Первыми рано утром немецкие колонны атаковали экипажи 14 дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф 7-го ДБАП, а также два звена 2-й САД — три Ар-2 и три СБ. В то же время 12 «Чаек» 31-го и 38-го ИАП звеньями летали на штурмовку мотоколонн противника на шоссе Остров — Порхов в районе Шемякино — Шмойлово. Противник отвечал зенитным огнём и атаками патрулирующих истребителей, однако удача в этот раз сопутствовала советским лётчикам.

Звено И-153 31-го ИАП (1-й эскадрильи 38-го ИАП) в составе лейтенантов В.А. Белоуса, В.Н. Якимова и Д.Е. Вичугина, возвращаясь после штурмовки (вылет 14:30–15:10), было с задней полусферы атаковано «Мессершмиттами». Согласно докладу советских лётчиков, немцев было трое. В результате своевременного обнаружения врага пилоты «Чаек» использовали манёвренные качества своих машин и, быстро выполнив разворот, сами контратаковали «охотников». Стрельба была точной, и два Bf 109 были сбиты, после чего в последующем манёвренном бою удалось сбить и третий «Мессершмитт».

012-a706a1832d6208f1d2c4e405a47c9d0c (700x307, 241Kb)

Лётчики 1-й эскадрильи лейтенанты В.А. Белоус и Д.Е. Вичугин, младший лейтенант Н.Г. Горбунов

 

В 18:25 в районе села Славковичи ещё одно звено «Чаек» 31-го ИАП (1-й эскадрильи 38-го ИАП), будучи атаковано шестёркой «Мессершмиттов», смогло не только отбиться, но и достойно ответить нападавшим — победу в воздушном бою заявил младший лейтенант Н.Г. Горбунов.

В этот раз заявки на победы частично подтверждаются противником. Согласно донесению генерала-квартирмейстера люфтваффе, один Bf 109F-2 (W.Nr.12720, бортовой код «NJ+ET») из 2./JG 54 был потерян в 25 км северо-восточнее Порхова, его пилот ефрейтор Эрнст Кляйнбекер (Ernst Kleinbecker) погиб. Побед немецкие пилоты из I./JG 54 в этот день не заявляли, однако место потери, указанное как район севернее Порхова, позволяет связать гибель Кляйнбекера с боем звена Белоус — Якимов — Вичугин.

Ещё одна потеря «Мессершмитта» была в тот день у 8./JG 54: из боевого вылета не вернулся фельдфебель Герхард Бейен (Gerhard Beyen). Его Bf 109F-2 (W.Nr.12666) последний раз видели в районе, указанном как «Подрясье» (Podrjasje). Увы, такого топонима в районе Славковичи — Порхов найти не удалось, поэтому заявка Горбунова на победу остаётся в разряде предположительных. Кроме него, на ещё один «подожжённый» ранним утром в районе Пушкинских гор Bf 109 претендовал стрелок-радист 35-го СБАП сержант Н.Г. Клочков.

К вечеру советское командование начало подозревать, что севернее Порхова происходит что-то неладное. Было принято логичное решение уничтожить мост через реку Уза в 5 км севернее Порхова, что могло разом прервать коммуникации 8-й танковой дивизии и поставить подчинённых Манштейна в весьма затруднительное положение. Но экипажи шести Ар-2 и шести СБ из 2-го СБАП бомбили с высоты 4000 метров, причём экипажи Ар-2 даже не пытались пикировать. Лётчики по возвращении доложили о прямых попаданиях по целям, но…

Эффект от всех этих действий, разумеется, был, но далеко не такой, как описывает история 38-го ИАП: «Шли кровопролитные наземные бои у 750-летнего русского города Порхова. Река Шелонь была запружена трупами фашистов…» Уже к вечеру 11 июля немцы констатировали прекращение советских контратак на Порхов.

Самый лучший день

12 июля стало первым днём, когда советская авиация наносила удары непосредственно по передовым частям 8-й танковой дивизии. Кроме того, лётчики 38-го ИАП поставили рекорд по заявленным победам. Из статьи майора Сиднева в газете «Сталинский Сокол»: «12 июля был рекордный день — полк сбил 13 фашистских самолётов, из них «Мессершмиттов-109» — семь машин, «Мессершмиттов-110» — две машины, и бомбардировщиков «Юнкерс-88» — 4 машины. Это был чёрный день для фашистских лётчиков».

Один из самых ярких боев произошёл в ходе вылета в 16:12–17:23. Тройка И-153 3-й эскадрильи 38-го ИАП в ходе разведывательного полёта над дорогой Сухлово — Заболотье подверглась атаке пяти Bf 109. В ходе манёвренного боя, по данным пилотов звена, один самолёт противника сбил, а второй таранил ведущий лейтенант М.Н. Жуков. Выдержка из статьи:

В воздушном бою молодому лётчику Ильину грозила смерть. Два «Мессершмитта» атаковали его сбоку и с хвоста, оставаясь незамеченными им. Лейтенант Михаил Жуков, командир звена, пришёл на помощь молодому лётчику и сбил один самолёт врага огнём. По другому стрелять нельзя было, чтобы не поразить своего товарища. Тогда Жуков ударил по хвостовому оперению вражеского самолёта и сбил его, сам оставшись невредимым».

Интересно, что в представлении на награждение Жукова орденом Красного Знамени фигурирует важная деталь — то, что он ударил «Мессершмитт» консолью крыла своего И-153. Сбитый в этом бою второй Bf 109 по некоторым данным записан как групповая победа вместе с младшим лейтенантом И.М .Ильиным. К сожалению, эти заявки не подтверждаются немецкими документами — вероятно, немецкий истребитель получил лишь незначительные повреждения.

В 18:50–19:52 пять И-153 и два И-16 31-го ИАП прикрывали действия частей 3-й танковой дивизии в районе Ситня. В ходе вылета был атакован корректировщик «Хеншель» Hs 126. Казалось, у немецкого экипажа нет шансов на спасение, однако в завязавшемся бою немецкому наблюдателю удалось ранить пилота И-153 лейтенанта В.Г. Рудоманенко и повредить один И-16. В ряде документов 38-го ИАП корректировщик записали в сбитые, однако, судя по немецким данным, ему удалось уйти без существенных повреждений.

Около 21:20 по немецким мотоколоннам в районе Дуброво отбомбились пять И-153 3-й эскадрильи 38-го ИАП; экипажи сбросили 10 ФАБ-50 и столько же АО-25. О результатах советские лётчики не докладывали, так как во время бомбометания были атакованы «Мессершмиттами» и не смогли оценить эффективность своих действий по наземным целям. В воздушном бою пилоты «Чаек» заявили победы над двумя Bf 109 — группу вёл лейтенант Е.С. Дьяконов, другие участники боя неизвестны. Противниками советских лётчиков был опытнейший ас командир 4./JG 54 обер-лейтенант Ганс Филипп (Hans Philipp) с ведомым фельдфебелем Куртом Ользеном (Kurt Olsen), которые вылетали на свободную охоту в район севернее Порхова. Немецкие пилоты, видимо, решили не отставать от советских коллег — заявили каждый по одной победе над бипланами И-15 и подтвердили заявки друг другу. Вот боевой отчёт о 38-й победе обер-лейтенанта Ганса Филиппа:

12 июля 1941 года в 19:50 я взлетел в качестве ведущего пары для выполнения свободной охоты в районе Порхова. Около 20:30 у озера Песно мы встретились с пятью И-15. Мы поднялись на высоту 2500 метров, чтобы атаковать их. Последовал очень запутанный бой. Я сделал пять заходов на вражеский истребитель. Последняя атака была выполнена сзади и с превышением, и я приблизился к противнику на 100 метров, стреляя из всего оружия. Мы были в это время на высоте 4500 метров, и из самолёта противника повалил дым. Он попытался уйти вниз, я видел, что часть его левого верхнего крыла была оторвана. Я бросился за ним в погоню, когда он уходил неконтролируемым пикированием. Однако я не мог следовать за ним до конца, потому что был атакован другим И-15 и вступил в бой».

Боевой отчёт о третьей победе фельдфебеля Курта Ользена:

12 июля 1941 года в 19:50 я вылетел в составе пары во главе с обер-лейтенантом Филиппом для выполнения свободной охоты в район Порхова. Около 20:30 мы увидели у озера Песно пять И-15 на высоте 2500 метров. Я атаковал И-15, противник попытался уйти пикированием. Я провёл вторую атаку спереди и сверху, от солнца. И-15 получил несколько попаданий в фюзеляж. Он испустил чёрный дым и начал снижаться. Учитывая бой с остальными И-15, я не смог наблюдать удар о землю».

Вот так понемногу набирали свои счета советские и немецкие асы. Рекордсменами в своих притязаниях стали пилоты 4-й эскадрильи 38-го ИАП, которые, в основном занимаясь прикрытием района сосредоточения частей 70-й стрелковой дивизии в районе станции Медведь, за три дня заявили о 15 победах. Подробно комментировать эти заявки нет смысла — как из-за отсутствия подтверждения в немецких документах, так и из-за утери оперативных документов 4-й эскадрильи 38-го ИАП.

Бомбовые удары по немецким колоннам на дороге в районе Боровичи трёх СБ, одного Ар-2 и семи И-153 не могли привести к резкому улучшению ситуации. Продолжив наступление, боевая группа 8-й танковой дивизии вермахта к 18:00 вышла к селу Ситня. Несмотря на то что мост через одноименную реку был взорван, под прикрытием сильного артиллерийского огня немцы форсировали реку и создали плацдарм.

Бои на подступах к Сольцам и таран Аристотеля Кавтарадзе Отразив советские контратаки, утром 13 июля боевая группа 8-й танковой дивизии немцев продолжила наступление по шоссе на Сольцы, что немедленно вызвало противодействие советской авиации. Увы, силы базировавшегося ближе всех к противнику 31-го ИАП таяли на глазах: вечером 12 июля три И-153 вылетели в Торжок для замены моторов, а звено И-16 перебросили на аэродром Михайловское для прикрытия Новгорода; на аэродроме Сольцы осталось четыре И-153 и по одному МиГ-3 и И-16. Тем не менее 31-й ИАП продолжал выполнять важнейшую задачу: с 04:00 вёл разведку. Следом, с 06:25 до 08:50, пять И-153 из 3-й эскадрильи 38-го ИАП, девять СБ и два Ар-2 из 2-го, 44-го и 63-го СБАП произвели первые вылеты на бомбардировку.

Пока советские лётчики раскачивались, немцы с раннего утра перешли к активным действиям, нанося удары по советским аэродромам. Около 09:00 немецкие самолёты появились и над Сольцами, однако уничтожить советские истребители на земле не получилось: сопротивление оказали три «Чайки». Из оперативной сводки штаба 31-го ИАП от 13 июля 1941 года:

В 09:00 три самолёта И-153 (лётчики Вичугин, Белоус и Кавтарадзе) преследовали четыре самолёта противника типа Ме-109 и вели с ними воздушный бой. В результате два Ме-109 сбиты, одного из них лётчик Кавтарадзе таранил. Сам, будучи ранен в правую руку, не мог воспользоваться парашютом, погиб».

Немецкие документы подтверждают как сам факт боя, так и потерю одного «Мессершмитта», и, что особо важно, — именно вследствие столкновения с советским самолётом. Визави Аристотеля Кавтарадзе оказался лётчик эскадрильи 2./JG 54 обер-лейтенант Герхард Людвиг (Gerhard Ludwig). Согласно немецким данным, немецкие истребители сопровождали бомбардировщики Ju 88 и вели бой. В 08:45 Герхард Людвиг сбил И-15, который взорвался, а обломками задело его Bf 109F-2 (W.Nr.12772 «Чёрная 2»). «Мессершмитт» разбился в 400 метрах к северу от аэродрома Сольцы, лётчик покинуть кабину не смог. Могилу обер-лейтенанта Людвига рядом с обломками его самолёта занявшие Сольцы немцы обнаружили 16 августа.

015-bcad61b8f1d5f06f059dcf5ada104526 (700x420, 371Kb)

Лётчики эскадрильи 2./JG 54 между вылетами. На ящике сидит обер-лейтенант Герхард Людвиг, правее него на шезлонгах отдыхают унтер-офицер Отто Киттель (Otto Kittel), обер-лейтенант Зигфрид фон Матушка и обер-ефрейтор Карл Фукс (Karl Fuchs). Возможно, все эти лётчики участвовали в бою 13 июля 1941 года

 

Разница во времени между немецкой заявкой на победу и оперсводкой 31-го ИАП, вероятно, вызвана тем, что в советский документ вписали время возвращения лейтенантов Вичугина и Белоуса. Это подтверждает разведсводка штаба 6-й САД от 20:00 13 июля: «В 08:40 в воздушном бою сбит Ме-109, упал на аэродроме Сольцы, экипаж погиб».

Используя сведения из этих документов и представления лейтенанта Кавтарадзе к званию Героя Советского Союза, можно довольно точно определить, что воздушный бой произошёл в 08:45–08:50. С очень большой вероятностью, в 08:40 советские истребители взлетели на перехват немецкой группы. Немецкие истребители, обнаружив взлетающие «Чайки», попытались их атаковать, обеспечивая безопасность бомбардировщиков, однако в завязавшемся бою И-153 Аристотеля Кавтарадзе столкнулся с Bf 109 Герхарда Людвига, после чего немцы вышли из боя. В журнале боевых действий 38-го ИАП указана ещё одна деталь: таран произошёл на встречных курсах, самолёты сошлись в лобовой атаке:

Лейтенант Кавтарадзе, видя превосходство противника, в лобовой атаке таранил Ме-109 и своим героическим поступком обратил остальных в бегство».

Учитывая, что никто из оставшихся в живых немецких лётчиков не заявлял побед, не будет излишним предположить, что пилоты 2./JG 54 были потрясены произошедшим. Несмотря на очевидное превосходство в силах, они вышли из боя, и небо над аэродромом Сольцы осталось за советскими истребителями. Герхарду Людвигу вполне справедливо засчитали четвертую победу — ранее он сбил три СБ. Первая же и последняя победа Аристотеля Кавтарадзе стала и первой безусловной победой лётчиков 38-го ИАП: вражеский истребитель упал на виду у всех, рядом с аэродромом, его обломки можно было пощупать руками. В тот момент это было просто необходимо для сохранения боевого духа лётчиков полка. Неудивительно, что подвиг лейтенанта Кавтарадзе не только нашёл отражение в документах всех вышестоящих инстанций, включая оперсводку штаба ВВС СЗФ от 14 июля, но и был справедливо отмечен представлением на присвоение звания Героя Советского Союза.

018-4dda5497a97344d5535b38f65e382459 (317x434, 148Kb)

Командир звена 2-й эскадрильи 38-го ИАП лейтенант Аристотель Степанович Кавтарадзе

 

Так получилось, что бой Аристотеля Кавтарадзе стал ещё и своеобразным рубиконом к дальнейшим событиям на подступах к Сольцам. По немецким колоннам на дороге от Ямкино до Сельца за день было выполнено не менее 55 вылетов. Однако даже такие масштабные по меркам предыдущих трёх суток действия уже не могли повлиять на ситуацию на земле. Утром 14 июля немецкие танкисты ворвались на окраину Сольцов, а к полудню полностью заняли город — правда, ненадолго. Буквально через пару дней Сольцы были отбиты, и немалую роль в этом сыграли действия авиации, в том числе 38-го ИАП. Полк к этому моменту остался единственной истребительной частью, сражавшейся над районом от Сольцов до Старой Руссы. Ещё вечером 13 июля все исправные самолёты 31-го ИАП эвакуировали с аэродрома Сольцы, а утром следующего дня передали в 38-й ИАП.

Вследствие этих мероприятий подвиг Аристотеля Кавтарадзе оказался достоянием как 31-го ИАП, так и 38-го ИАП — оба полка записали бой в свою историю и гордились им, но при этом звание Героя Советского Союза, как и какой-либо другой награды, лётчик так и не получил. Абсурдности ситуации добавляет тот факт, что вплоть до 18 июля, когда в бою над аэродромом Старая Русса лётчики 38-го ИАП сбили двухмоторный Bf 110 командира группы I./ZG 26 гауптмана Хорста Лермана (Horst Lehrmann), воздушных побед, надёжно подтверждённых обломками сбитых самолётов, у лётчиков полка не было. Штаб 38-го ИАП, не разбираясь в нюансах, спокойно записал в актив полка и победы лётчиков, сражавшихся в 31-м ИАП, да и далее не проявил особой щепетильности. По донесениям выходило, что лётчики 38-го ИАП достигли феноменальных успехов, уничтожив в воздушных боях ни много ни мало 91 немецкий самолёт менее чем за два месяца войны.

При этом имел 38-й ИАП и несомненные заслуги. В первую очередь это касается прикрытия сосредоточения резервов на Лужском рубеже и аэродромов в районах Новгорода и Старой Руссы, да и далее в ходе боёв в конце июля и августе полк был одним из лучших в составе ВВС СЗФ. В результате многие лётчики получили высокие правительственные награды и очередные звания. Пожалуй, больше всех в этой ситуации приобрёл командир полка майор Б.А. Сиднев, который уже в августе получил внеочередное звание полковника и вступил в командование 6-й САД. В дальнейшем его ждала блестящая карьера: с концом войны командир 13-го истребительного авиакорпуса генерал-майор Сиднев удостоился звания Героя Советского Союза, а в отставку в 1961 году он вышел в звании генерал-полковника авиации.

Ситуация с оставшимся без наград настоящим героем Аристотелем Кавтарадзе до сих пор остаётся в полном соответствии с известной невесёлой шуткой про «наказание невиновных и награждение непричастных». Увы, такие случаи в годы войны происходили регулярно...

Михаил Тимин

ссылка

Космоплан Гагарина


17 февраля 1968 года полковник Юрий Алексеевич Гагарин защитил дипломную работу, добавив к прочим своим званиям статус инженера. Хотя в то время никто не делал тайны из того, что первые лётчики-космонавты учатся в академии, сама тема, над которой работали эти люди, десятилетиями оставалась секретной, ведь в итоге они создали проект весьма необычного космического корабля, имеющего военное назначение.

Загадка дипломной работы

О том, что члены первого советского отряда космонавтов решили получить высшее образование, стало известно почти сразу по факту их зачисления в вуз.

Собственно, об этом публично сообщил сам Юрий Гагарин в своём небольшом очерке «Готовы к новым космическим полётам» (1962):

«Неотложная нужда в знаниях привела меня и Г. Титова в аудитории Военно-воздушной инженерной академии имени проф. Н.Е. Жуковского. Для предстоящих полётов, кроме отличного здоровья, необходимы глубокие лётные и инженерные знания. Космонавт должен быть и пилотом, и штурманом, и инженером, и исследователем».

​Лётчики-космонавты Ю.А. Гагарин (справа) и Г.С. Титов (слева) у знамени Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского; по центру стоит боевой лётчик, инженер-полковник, кандидат технических наук Г.Ф. Сивков. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Лётчики-космонавты Ю.А. Гагарин (справа) и Г.С. Титов (слева) у знамени Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского; по центру стоит боевой лётчик, инженер-полковник, кандидат технических наук Г.Ф. Сивков. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009)

Однако информацией о процессе обучения советские публицисты делились скупо, а если делились, то ограничивались пустыми фразами. При этом подробно писали о чём угодно: о заграничных поездках космонавтов, о посещении ими родных мест, о выступлениях на всевозможных партийных мероприятиях и митингах, о встречах с пионерами, комсомольцами, рабочими и колхозниками, о семье и друзьях, — но никогда о том, чем они занимаются в академии.

Изредка в печати появлялись фотоснимки, на которых Юрий Гагарин и Герман Титов сидят в учебной аудитории, разглядывают какие-то чертежи и диаграммы, работают с каким-то приборами. Поскольку фотоснимки часто не имели подписей, у постороннего человека складывалось впечатление, что послеполётная жизнь космонавтов состоит из общественно-политической и просветительской деятельности, а в академию они приезжают для «галочки».

​Лётчики-космонавты Ю.А. Гагарин и Г.С .Титов в строю слушателей Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского; 1 сентября 1961 года. Фото из ведомственного альбома «Лётчики-космонавты СССР — выпускники академии» (1977) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Лётчики-космонавты Ю.А. Гагарин и Г.С .Титов в строю слушателей Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского; 1 сентября 1961 года. Фото из ведомственного альбома «Лётчики-космонавты СССР — выпускники академии» (1977)

 

​Ю.А. Гагарин на занятиях по аэродинамике в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Фото из книги С. Борзенко и Н. Денисова «Первый космонавт» (1969) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Ю.А. Гагарин на занятиях по аэродинамике в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Фото из книги С. Борзенко и Н. Денисова «Первый космонавт» (1969)

 

Ничего не изменилось и после гибели Гагарина в авиакатастрофе. Вот что писал, например, Герман Титов в брошюре «Первый космонавт планеты» (1971):

«Мне доводилось много и часто вместе с Юрием решать разные лётные задачи, довелось и защищать диплом в академии имени Н.Е. Жуковского. Хочется избежать избитых слов «меня поражало», «мне было приятно». Скажу так: с Юрием можно было хорошо и спокойно делать любое дело и надёжно дружить».

Можно заглянуть и в очерк «Страницы “Гагаринского альбома”» (1971) кандидата технических наук Виталия Алексеевича Шитова:

«После полёта в космос его [Гагарина] жизнь была тесно связана с Военно-воздушной инженерной академией имени Н.Е. Жуковского. Юрий Алексеевич учился увлечённо; тщательно, даже красиво вёл конспекты, внимательно слушал советы преподавателей, в срок выполнял лабораторные работы. Важные поручения и обязанности часто отрывали его от занятий. Иногда он вынужден был уходить с середины лекции. Но на следующее занятие неизменно приходил подготовленным. Было просто непостижимо, когда он всё успевал. Ему помогало умение трудиться самоотверженно, постоянно и упорно. Да и требовательность преподавателей не допускала никаких послаблений в учёбе. <…> Пожалуй, самый дорогой для меня снимок — портрет Гагарина, сделанный 15 февраля 1968 года. В этот день Юрий Алексеевич читал свой доклад по дипломной работе. Я его непрерывно снимал. Закончив доклад, он улыбнулся и сказал: «Вот и всё». В этот момент я нажал на спуск затвора. Этот портрет, по мнению его близких друзей и хороших знакомых, показывает Гагарина таким, каким он остался в их памяти. 17 февраля Юрий Гагарин блестяще защитил диплом».

Вёл конспекты, ходил на лекции, блестяще защитил — вот и всё. И это наиболее подробное описание учебного процесса в академии из всех опубликованных материалов того времени. В других советских источниках и того меньше. Чем же занимался космонавт в стенах военного вуза? Какова была тема дипломной работы? Кто были его научные руководители?..

Конечно, хитроумный аналитик мог бы составить некоторое представление о том, по какому именно профилю проходили Гагарин и его друзья-сослуживцы. Прежде всего, он обратил бы внимание на специфику Военно-воздушной инженерной академии (ВВИА), основным направлением деятельности которой была разработка методов совершенствования боевых самолётов, в том числе за счёт оснащения их ракетными двигателями или ракетным вооружением.

​Оригинал снимка, сделанного В. Шитовым в 1965 году и впервые опубликованного в 1971 году. Фото из книги В. Лукашевича и И. Афанасьева «Космические крылья» (2009) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru 
Оригинал снимка, сделанного В. Шитовым в 1965 году и впервые опубликованного в 1971 году. Фото из книги В. Лукашевича и И. Афанасьева «Космические крылья» (2009)

Кроме того, среди фотоснимков, иллюстрирующих очерк «Страницы “Гагаринского альбома”», он обнаружил бы один очень странный: Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович и Валерий Быковский осматривают модель, по форме напоминающую систему «Спейс Шаттл» (Space Shuttle). Поскольку именно в то время американские политики, военные и конструкторы обсуждали концепцию многоразового орбитального корабля, взлетающего по-ракетному и приземляющегося по-самолётному, гипотетический западный аналитик должен был встрепенуться и доложить своему руководству о том, что Советский Союз вновь намеревается опередить США и даже привлёк к проекту первых космонавтов. В реальности значимый резонанс этот фотоснимок (почему-то с заретушированным Титовым) вызвал намного позже — в 1989 году, когда его опубликовала газета «Труд» как иллюстрацию к статье Виталия Головачёва «Готовясь к полёту на “Буране”…», в которой приоткрывалась завеса секретности над советскими проектами многоразовых орбитальных кораблей.

Публикация в журнале «Советское фото» никак не изменила ситуацию с доступностью информации о занятиях космонавтов. Впервые более или менее подробные сведения о них появились в книге «Диплом Гагарина» (1986) профессора Сергея Михайловича Белоцерковского, возглавлявшего кафедру аэродинамики в ВВИА. В нём нет загадочной фотографии с «шаттлом», но зато хватает других, сделанных Виталием Шитовым на протяжении многих лет обучения космонавтов в академии. Главное — профессор подробно рассказал о том, как учились космонавты, какие проблемы у них возникали, какие науки приходилось осваивать и т.п. Из книги становится ясно, что они проектировали сверхзвуковой одноместный летательный аппарат с решётчатыми крыльями. Однако опять не давался ответ на вопрос, что это был за аппарат, для чего он предназначался, существовали ли его аналоги или прототипы.

Прорыв в теме совершили историки космонавтики Вадим Лукашевич и Игорь Афанасьев. Работая над книгой «Космические крылья» (2009), посвящённой развитию авиакосмических систем, они обратились за разъяснениями к Александру Ивановичу Желанникову, новому руководителю кафедры аэродинамики, и наконец-то подробно рассказали о проекте Гагарина.

Космонавты за партами

В июле 1961 года было принято решение о том, чтобы члены отряда космонавтов (как летавшие, так и проходившие подготовку к полёту) получили высшее образование, ведь к тому времени оно было лишь у Владимира Михайловича Комарова. Вместе с Гагариным и Титовым в ВВИА пошли учиться Андриян Григорьевич Николаев, Павел Романович Попович, Валерий Фёдорович Быковский, Алексей Архипович Леонов, Борис Валентинович Волынов, Евгений Васильевич Хрунов, Виктор Васильевич Горбатко, Георгий Степанович Шонин, Иван Николаевич Аникеев, Дмитрий Алексеевич Заикин, Марс Закирович Рафиков и Валентин Игнатьевич Филатьев. Через год к ним присоединились девушки из женского набора.

Выбор в пользу академии имени Н.Е. Жуковского был сделан под влиянием главного конструктора ракетно-космической техники Сергея Павловича Королёва, который имел виды на этот вуз. Разумеется, учебный план начал составляться ещё до поступления, причём Королёв был одним из самых активных участников его обсуждения. Однажды он сказал Белоцерковскому:

«Покажите им, как тяжело быть в нашей «шкуре». Это очень важно. «Шкуру» космонавта они почувствовали, а «шкуру» главного конструктора нет. А им надо хорошо понимать трудности конструктора. Проблема-то одна, её не разорвёшь на части…»

​Лётчики-космонавты на занятиях в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru 
Лётчики-космонавты на занятиях в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009)

Обучение в ВВИА, формально начавшееся 1 сентября 1961 года, давалось космонавтом нелегко, ведь в то же самое время нужно было посещать тренировки, поддерживать лётные навыки, заниматься общественно-политической деятельностью. Поэтому оно быстро приобрело очно-заочную форму и продолжалось больше шести лет.

Поскольку космонавты поступали без экзаменов и имели за плечами только среднее образование посредственного качества, то на первых же занятиях выявились серьёзные пробелы. Все, включая Гагарина, нахватали «двоек». В какой-то момент ситуация стала настолько критической, что первый космонавт по поручению друзей-сослуживцев обратился к Главкому ВВС с просьбой перевести всех в Военно-воздушную академию, располагавшуюся в Монино. Считалось, что там кадровым офицерам учиться намного легче. Маршал Константин Андреевич Вершинин выслушал Гагарина и ответил: «В ближайшее время у меня не будет флотилий космических кораблей, которыми вы смогли бы командовать, поэтому учитесь там!» Космонавтам пришлось браться за ум.

Надо отдать им должное: несмотря на тяжёлый график и суровость преподавателей, они сумели добиться больших успехов. Все последующие оценки «отлично», начиная со второго года обучения, у космонавтов были твёрдые и заслуженные. В своей книге Белоцерковский отмечает, что Гагарин выбился в отличники раньше остальных, и это вполне объяснимо — он всегда был настойчив в учёбе и умел схватывать новое на лету.

Интересно, что на втором году обучения вокруг космонавтов стала формироваться группа преподавателей, которые рассматривали работу с Гагариным и остальными как возможность поучаствовать в великом деле расширения внеземной экспансии и с большим энтузиазмом взялись за создание методики обучения, которая помогла бы осваивать традиционные дисциплины быстрее, чем принято по программе, и была напрямую увязана с практической космонавтикой. Благодаря им появились новые учебники, объединявшие близкие теоретические курсы, и соответствующие пособия.

​Первый космонавт с сотрудниками кафедры аэродинамики Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского, слева направо: А.А. Губчик, В.А. Шитов, Ю.А. Гагарин, Ф.И. Ганиев, С.А. Попыталов, М.И. Ништ. Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Первый космонавт с сотрудниками кафедры аэродинамики Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского, слева направо: А.А. Губчик, В.А. Шитов, Ю.А. Гагарин, Ф.И. Ганиев, С.А. Попыталов, М.И. Ништ. Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997)

 

​Лётчики-космонавты изучают переход ламинарного течения жидкости в турбулентное. А.Г. Николаев наблюдает за участком ламинарного течения, Ю.А. Гагарин — за участком турбулентного. Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Лётчики-космонавты изучают переход ламинарного течения жидкости в турбулентное. А.Г. Николаев наблюдает за участком ламинарного течения, Ю.А. Гагарин — за участком турбулентного. Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997)

 

Профессор Белоцерковский вспоминал:

«Впервые как преподаватель я встретился с космонавтами в начале 1964 года — мы начали изучать курс аэродинамики летательных аппаратов. Помню, как начальник учебного отдела академии А.И. [Александр Иванович] Бутенко привёз меня в Звёздный городок — тогда он мало кому был известен — и представил группе слушателей-космонавтов во главе с Гагариным. Мне почему-то сразу бросилась в глаза одна особенность, так сказать, аудиторной дислокации слушателей, которая сохранялась на всех занятиях. За первым столом сидел Гагарин, а за последним — Титов. Как-то позже я поинтересовался у Германа Степановича, почему он всегда занимает последний стол, хотя впереди есть свободные места.

— Школьная привычка, — последовал ответ. — Люблю видеть перед собой весь класс, всю группу.

Занятия в то время проходили и у них, в Звёздном, и у нас, в академии: из четырёх-пяти учебных дней в неделю два — там и два-три — у нас. Естественно, всё, что требовало применения экспериментальных установок, тренажёров, вычислительных машин, проводилось в академии. Мои лекции в Звёздном начинались в 9 часов утра, и меня обычно возили туда на «Победе». Выезжали из Москвы мы в 7-7.30 утра, и так продолжалось около года…»

В октябре 1965 года встал вопрос о темах дипломных работ. Белоцерковский встретился с генерал-лейтенантом авиации Николаем Петровичем Каманиным, который курировал отряд космонавтов. Академия выдвинула три темы: «Орбитальный самолёт-разведчик», «Орбитальный самолёт-перехватчик» и «Космический корабль для нанесения ударов по объектам на Земле». Каманин не стал оспаривать выбор, но предложил подумать над комплексной темой «Освоение Луны», в рамках которой можно было бы назначить более конкретные и актуальные направления работ: «Научные аппараты для изучения Луны», «Пилотируемые корабли для облёта Луны», «Пилотируемые корабли для высадки на поверхность Луны и возвращения на Землю», «Оборонное значение освоения Луны».

Каманин посовещался с Гагариным, но тот сразу заявил, что лунную тему группе потянуть нереально, ведь она слишком сложна в своей многогранности. После обсуждения остановились на космоплане — орбитальном самолёте, стартующем на ракете-носителе, а возвращающемся, планируя в атмосфере, на любой аэродром. Тема была близка и руководству академии, и космонавтам, и главному конструктору Королёву, который перед войной занимался проектом ракетного самолёта.

Космоплан «ЮГ»

Ещё до появления космонавтов в ВВИА велись эскизные проработки многоразового высокоманёвренного крылатого орбитального корабля, называемого в документах КЛА (Космический Летательный Аппарат). Проект зародился под впечатлением от триумфальных запусков спутников — сотрудники академии догадывались, что в скором времени на орбиту отправится человек, поэтому проявили творческую инициативу. Понятно, что в силу специфики учреждения основное внимание они уделяли вопросам маневрирования в атмосфере на участках снижения и посадки. Специалисты понимали, что такой аппарат должен быть крылатым. Однако крылья, создающие подъёмную силу, трудно защитить от теплового воздействия на гиперзвуковых скоростях полёта. Выход был найден в интересной технической идее — использовании решётчатых крыльев! Профессор Белоцерковский рассказывал:

«Мы остановились на самом простом, а потому наиболее реальном варианте — одноместном космическом летательном аппарате и предложили такую схему. Наиболее «горячие» этапы полёта (вывод на орбиту, начальный манёвр на первом, самом теплонапряжённом участке траектории при входе в атмосферу) осуществляются со сложенными решётчатыми крыльями, при этом регулируемая дальность полёта достигает заметной величины — 800-950 км. А во время окончательного наведения аппарата на место посадки и маневрирования решётчатые крылья должны быть раскрытыми. Сначала сбрасываются носовой обтекатель и тормозной «зонт». После этого открываются решётчатые крылья: основные — с помощью телескопических подъёмников, носовые — автоматически, под воздействием аэродинамических сил. Таким образом, на последнем этапе полёта космический аппарат представляет собой самолёт с решётчатыми крыльями и стабилизаторами. Решётки раскрываются на высоте 25-45 км, и начинается маневрирование. Это позволяет приземлиться в любой точке круга диаметром 800-900 км.

Кроме посадки «по-самолётному» предусматривался и другой, более простой вариант приземления — парашютный. Перед посадкой с парашютом решётчатые крылья отклоняются назад на угол 50 градусов с осью аппарата, за счёт этого коэффициент сопротивления увеличивается, скорость падает до 80 м/с. На высоте 1,5-2 км открывается парашют, и аппарат приземляется на скорости 7-8 м/с. <…>

Позже их [решётчатые крылья] успешно применяли на разных летательных аппаратах, в том числе в системе аварийного спасения космонавтов на космических кораблях «Союз». Эта система срабатывает при неудачном запуске или аварии на начальном участке полёта. В нештатной ситуации обитаемый отсек «Союза» отделяется от всей системы с помощью специального двигателя, установленного в носовой части ракеты. Он уводит обитаемый отсек из опасной зоны. Полёт отделившейся части стабилизируется четырьмя решётчатыми крыльями, которые с помощью гидравлических систем переводятся из положения вдоль оси корпуса в перпендикулярное к ней».

​Модель космического летательного аппарата, спроектированного в рамках темы «Решётка-62» на «горячем» участке со сложенными крыльями (слева) и участке аэродинамического маневрирования с раскрытыми крыльями (справа). Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Модель космического летательного аппарата, спроектированного в рамках темы «Решётка-62» на «горячем» участке со сложенными крыльями (слева) и участке аэродинамического маневрирования с раскрытыми крыльями (справа). Фото из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997)

Результаты исследований по теме, получившей название «Решётка-62», обобщили в двух коллективных отчётах, которые были разосланы во все заинтересованные организации, включая конструкторское бюро Королёва. Таким образом, к началу обучения космонавтов сложился коллектив с опытом научной работы в области формирования облика космопланов. Понятно, что Гагарину и его товарищам было выгоднее взять тему, которая хорошо знакома их преподавателям, а не лунные проекты, к которым коллеги Белоцерковского не имели допуска.

Каждый из космонавтов получил собственный раздел, увязанный с остальными таким образом, чтобы в совокупности все работы можно было рассматривать как техническое предложение по проекту нового пилотируемого корабля. Поскольку Гагарин был признанным лидером группы учащихся, он распределил их по руководителям и провёл обсуждение темы с Королёвым, который помог выбрать вариант КЛА для дальнейшей работы. Сотрудники академии выступали за складные решётчатые крылья, но Королёв предложил заняться более традиционной самолётной компоновкой.

​Эскиз модели космического летательного аппарата «Юрий Гагарин» («ЮГ»), выполненный Ю.А. Гагариным в 1966 году. Иллюстрация из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru 
Эскиз модели космического летательного аппарата «Юрий Гагарин» («ЮГ»), выполненный Ю.А. Гагариным в 1966 году. Иллюстрация из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997)

Направления деятельности, выбранные дипломниками, многое говорят о научно-инженерных предпочтениях членов отряда космонавтов. Юрий Гагарин отвечал за общую методологию использования КЛА и выбирал конфигурацию аппарата (аэродинамические формы, размеры несущих элементов и способы посадки), тем самым выступив неформальным «главным конструктором». Систему аварийного спасения аппарата отрабатывал Герман Титов. За расчёт аэродинамических характеристик и теплозащиту отвечал Андриян Николаев. Внутреннюю компоновку и расчёт весовых характеристик взял на себя Дмитрий Заикин. Силовой установкой занимался Павел Попович, системами ориентации — Евгений Хрунов, топливной системой и жидкостным ракетным двигателем — Валерий Быковский.

Окончательный вариант космоплана с рассчитанными геометрическими параметрами был утверждён в 1966 году. По эскизу изготовили деревянную модель для аэродинамических испытаний, получившую название «Юрий Гагарин» («ЮГ»). Дальнейшие исследования выявили проблему, с которой сталкиваются конструкторы подобных аппаратов: не удавалось обеспечить балансировку на всех (гипер-, сверх-, транс- и дозвуковых) участках полёта. Для «ЮГ» это особенно проявлялось на сверхзвуковых скоростях. Через много лет проблему научились обходить за счёт автоматического управления с помощью бортовых электронно-вычислительных машин, но Гагарину ничего не оставалось, как добавить на свой КЛА переднее горизонтальное оперение. Легко догадаться, что в качестве стабилизаторов он применил решётчатые крылья. Вопрос складывания и выпуска решёток на уровне конкретной конструкции не прорабатывался — его оставили на потом.

​Модель космического летательного аппарата «Юрий Гагарин» («ЮГ») с решётчатыми крыльями, выполненная в 1966 году и позднее получившая название «Буран-68». Фото сделано В. Лукашевичем весной 2007 года в мемориальной комнате Ю.А. Гагарина в ВВИА имени Н.Е. Жуковского - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Модель космического летательного аппарата «Юрий Гагарин» («ЮГ») с решётчатыми крыльями, выполненная в 1966 году и позднее получившая название «Буран-68». Фото сделано В. Лукашевичем весной 2007 года в мемориальной комнате Ю.А. Гагарина в ВВИА имени Н.Е. Жуковского

К середине осени 1967 года проект вчерне был «увязан», и начался критический просмотр сделанного. Наличествовала ещё одна проблема — крутая предпосадочная траектория. Для консультации был привлечён Александр Андреевич Дьяченко — специалист ВВИА по динамике полёта. Ознакомившись с работой, он спросил Гагарина: «А самолёт-то вы сажать собираетесь? Или это не обязательно?» И услышал ответ: «В крайнем случае, посажу на парашюте». В результате космонавт получил резко отрицательное заключение: «В работе крупный дефект: не изучена динамика посадки. Приземление самолёта на парашюте — абсурд».

После нескольких дней обсуждения было принято решение по дальнейшим шагам: доработать аэродинамику аппарата, организовать изучение процесса посадки для определения оптимального способа пилотирования, рассмотреть вопрос об установке небольшого воздушно-реактивного двигателя, обеспечивающего посадку.

Гагарин выступил против последнего решения, ведь оно потребовало бы изменения всего проекта, и пошёл другим путем. На кафедре динамики полёта был смонтирован моделирующий стенд, включавший электронно-вычислительную машину МН-8, кресло лётчика с органами управления и регистрирующие приборы, на котором Гагарин самостоятельно провёл двести зачётных «посадок». Причем «посадки» совершались не только в «идеальных» условиях, но и с учётом ветра и кривизны планеты, что в совокупности с улучшением аэродинамики аппарата позволило Гагарину обосновать отказ от дополнительного двигателя. Получившийся тренажёр с полным основанием можно назвать первым в СССР пилотажным стендом.

​Ю.А. Гагарин отрабатывает «посадку» космического летательного аппарата «ЮГ» («Буран-68») на моделирующем стенде. Иллюстрация из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru 
Ю.А. Гагарин отрабатывает «посадку» космического летательного аппарата «ЮГ» («Буран-68») на моделирующем стенде. Иллюстрация из книги С. Белоцерковского «Первопроходцы Вселенной. Земля-Космос-Земля» (1997)

За несколько месяцев до защиты космонавты поступили в полное распоряжение академии. Они жили в курсантском общежитии, работая по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Для Юрия Гагарина был выделен небольшой кабинет на третьем этаже в аэродинамической лаборатории, где он безвыездно трудился с 4 января по 16 февраля, завершая дипломную работу. Поскольку именно ему выпало стать «главным конструктором», то и пояснительная записка, подготовленная им, была вдвое объёмнее, чем у других. Профессор Белоцерковский вспоминал:

«Основная группа космонавтов защищала свои работы в январе 1968 года в Звёздном городке. Кроме членов комиссии прибыли представители различных организаций, имевших прямое отношение к космическим полётам. А.А. Леонов нарисовал две картины — аппарат «Буран-68» в космическом полёте и перед посадкой. Они висели на защите, придавая происходящему эмоциональную окраску. <…>

Вначале обстановка была напряжённой, пожалуй, даже несколько нервозной. Одни представители скептиков недоверчиво перелистывали дипломные работы. Другие придирчиво просматривали плакаты и чертежи. Третьи бросали иронические замечания. А сами дипломники как-то внутренне собрались, напряглись и выходили на доклады с повышенным желанием победить.

Однако постепенно всё стало входить в нормальную колею. Немало помогло то обстоятельство, что те члены комиссии, которые заблаговременно ознакомились с работами, составили о них самое благоприятное мнение, что, конечно же, способствовало стабилизации обстановки. Но главное, решающее влияние оказали, безусловно, уровень подготовки дипломников и солидность представленных материалов. Они развеяли недоверие к добротности инженерной подготовки космонавтов. Солидные исследования, хорошее графическое оформление, квалифицированные доклады, исчерпывающие ответы на многочисленные вопросы из самых разных областей создали приятную деловую обстановку. Победа была одержана полная».

​Ю.А. Гагарин выступает на защите дипломной работы. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru
Ю.А. Гагарин выступает на защите дипломной работы. Фото из альбома «Гагарин — известный и неизвестный» (2009)

 

​Диплом лётчика-инженера-космонавта, выданный Ю.А. Гагарину 17 февраля 1968 года. Фото из книги А. Гагариной и Т. Копыловой Т. «Юрий Гагарин глазами матери» (2011) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru 
Диплом лётчика-инженера-космонавта, выданный Ю.А. Гагарину 17 февраля 1968 года. Фото из книги А. Гагариной и Т. Копыловой Т. «Юрий Гагарин глазами матери» (2011)

 

17 февраля 1968 года Гагарин защитил проект, получив квалификацию «лётчик-инженер-космонавт» и диплом с отличием. О зрелости Гагарина как исследователя свидетельствует сохранившаяся магнитофонная запись его доклада в Звёздном городке:

«Была выбрана аэродинамическая схема летательного аппарата, и произведено исследование его аэродинамических характеристик. Прежде всего рассчитаны статические характеристики данного аппарата. В принятой методике летательный аппарат заменяется крылом сложной формы в плане, которое в свою очередь заменяется вихревой поверхностью. Она представляет собой определённое количество косых подковообразных вихрей. Граничные условия удовлетворяются в расчётных точках. Затем по теореме Жуковского «в малом» находится распределённая нагрузка, действующая на крыло. А потом — суммарные характеристики. Результаты теоретических расчётов, которые проводились на электронно-вычислительной машине БЭСМ-2М, представлены на двух графиках. В качестве примера построены зависимости подъёмной силы и момента по углу атаки. <…> Затем были проведены экспериментальные исследования модели данного летательного аппарата с целью определения этих же статических характеристик. Эксперименты проводились в аэродинамической трубе. Из рассмотрения графиков следует, что во всём лётном диапазоне углов атаки теоретические и экспериментальные данные полностью и очень хорошо совпадают. Следовательно, метод расчёта был выбран правильно.

Полученные характеристики для выбранной после ряда проб компоновки обеспечивают необходимые общие свойства летательного аппарата. Но для того чтобы оценить динамику посадки летательного аппарата, его лётные свойства, недостаточно знать только статические характеристики летательного аппарата. Они находились теоретическим путём по методике, примерно аналогичной той, которую я уже изложил. Расчёты проводились также на электронной вычислительной машине. В качестве примера здесь приведены данные для момента демпфирования по угловой скорости и по изменению положения центра тяжести. <…>

После этого на специальном электронно-моделирующем стенде было проведено исследование динамической устойчивости летательного аппарата. Некоторые результаты приведены на осциллограммах. Из них видно, что вертикальный порыв с интенсивностью до десяти метров в секунду вызывает заметное изменение угла атаки. Но затем аппарат быстро приходит к исходному положению по апериодическому закону. Изучались также порывы ветра в горизонтальном направлении интенсивностью до пятнадцати метров в секунду. Их воздействие также существенно, но затем аппарат восстанавливает исходную скорость. Для решения вопроса об оценке посадочных и лётных характеристик аппарата очень важно сочетание опытов по конструированию и пилотированию. В работе данному вопросу уделено большое внимание. Для этого как при проектировании, так и на этапе подготовки к полётам целесообразно создание тренажёров…»

По итогам защиты Государственная экзаменационная комиссия рекомендовала Гагарину продолжить обучение в заочной адъюнктуре академии. Он стал первым соискателем академии среди своих товарищей, а тема диплома должна была лечь в основу кандидатской диссертации. Сбылась давняя мечта космонавта: он получил высшее инженерное образование с перспективой подняться до звания кандидата и, возможно, доктора технических наук. К сожалению, все планы перечеркнула его внезапная гибель.

Что же касается загадочного «шаттла», снимок которого впервые появился в журнале «Советское фото» в 1971 году, то изучение источников показывает, что на нём запечатлена учебная модель гиперзвукового летательного аппарата или крылатой ракеты с большим удлинением фюзеляжа — просто автор снимка Виталий Шитов (скорее всего, непреднамеренно, ведь речь идёт о 60-х годах) сумел подобрать такой ракурс, при котором крылатая ракета обрела характерные черты орбитального корабля многоразового использования типа «Буран». Случайность, но весьма символическая…

​Лётчик-космонавт Ю.А. Гагарин в аэродинамической трубе Т-1 с моделью космического летательного аппарата «ЮГ» («Буран-68»); картина художника В. Апаринова. Иллюстрация из книги В. Лукашевича и И. Афанасьева «Космические крылья» (2009) - Космоплан Гагарина | Warspot.ru

Антон Первушин

Популярное в

))}
Loading...
наверх