Последние комментарии

  • Семен Смолкин21 февраля, 16:04
    Позорище. Фото заменил.Россия готова помочь Индии в создании самолета на базе Ил-112В
  • Николай Яковлев21 февраля, 15:54
    Большое  СПАСИБО !Этот день в авиации. 21 февраля
  • Михаил Кузьмин21 февраля, 15:48
    Ога, фюзеляж именно Ил-112...  :-) )))Россия готова помочь Индии в создании самолета на базе Ил-112В

Полеты и откаты — часть I

Место Минавиапрома занял институт лоббирования "Боинга" и "Эрбаса"

Восстановление технологического суверенитета страны требует безотлагательного искоренения бюрократической инерции и чистого вредительства из авиапромышленности. Российские авиационные власти – теперь об этом можно говорить уверенно – не заинтересованы в развитии отечественного авиа- и моторостроения.

Им выгоднее иметь дело с западными "партнерами".

Мерило истинности намерений этой страты чиновничества, принимающей фактические решения, – авиапромышленность, превратившаяся в поле беспрецедентного в современных торгово-экономических отношениях эксперимента. И будь он сопряжен с поиском лучшего, конкуренцией идей, инженерных школ, трудовых коллективов – с борьбой между российскими технологиями за превосходство и право войти в продуктовую линейку производственных объединений, это стимулировало бы инновации, творческий поиск, содержательную дискуссию об облике гражданского самолетостроения и Военно-воздушных сил. Но речь идет о стыдливо замалчиваемой компетентными службами поступательной сдаче нашего рынка (России, партнеров по Содружеству, третьих стран, с которыми традиционно имеются отношения стратегического союзничества) авиатехнике членов НАТО – организации, ставящей нас врагом номер один.

“Десятипроцентный откат лоббистам ввоза в страну продукции американского и европейского концернов составляет 7,5 миллиарда долларов”

Мы могли бы обернуть внешнеэкономические ограничения себе на пользу, деятельно, с государственным расчетом заместить их самолеты и вертолеты своими, ожидающими широкой серии. Вместо этого под разговоры о замещении импорта происходит весьма расчетливое, точечное уничтожение сохраняющих производство предприятий, распад еще способных проектировать и моделировать коллективов, сворачивание расходов на опытно-конструкторские работы по образцам, имеющим стратегическое значение для будущего нашей гражданской авиации.

Такой своеобразный ответ державы, претендующей на технологическое превосходство как минимум в зоне своего геополитического влияния, но усердием собственных чиновников-менеджеров на глазах превращающейся в вассала. Спектакль "Переходим на отечественное" разыгрывается как по нотам: задачи ставятся, исполнители по всем законам драматургии "хлопочут лицами", но доходит до дела – и выясняется, что нет ни денег, ни технологий. А если последние и есть, то они, по мнению "эффективных менеджеров", безнадежно устарели и проще купить на Западе, чем заниматься подтягиванием собственной производственной базы до уровня, обеспечивающего критически необходимый (для элементарного экономического и технологического воспроизводства) выпуск. 

"Чудо" простоя

Четвертьвековое, за исключением кратких периодов прояснения сознания, художество "демиургов" импортозамещения нанесло России колоссальный экономический ущерб. Около 45 миллиардов долларов, потраченных на закупку "Боингов" и "Эрбасов", плюс планируемые затраты на законтрактованные машины иностранного производства (еще 30 млрд) позволили бы воссоздать на передовой основе российское гражданское авиастроение, подтянуть профильную науку и в течение десяти лет обеспечивать гарантированной зарплатой более 2,5 миллиона россиян. Не об этих ли рабочих местах в сфере высоких технологий, их увеличении за счет синергетического эффекта кооперации отраслей, работающих на авиапром, говорил четыре года назад президент России Владимир Путин в одном из своих указов? Если разложить общую сумму приблизительных потерь по типам и размерам самолетов (75 млрд долл.) предприятий, их смежников, перевозчиков, картина нарисуется совсем безрадостная.

Так, в категории ВС свыше 250 посадочных мест на фактически затраченные средства для приобретения 70 "Боингов" и 20 аэробусов (около 9 млрд долл.) можно было бы построить 148 модернизированных Ил-96. Истраченные 30 миллиардов долларов на закупку почти 350 машин этих консорциумов позволили бы пополнить отечественный авиапарк 450 самолетами Ту-204/214. В категории 75–150 мест порядка пяти миллиардов долларов ушло на приобретение "Бомбардье", ATR-42 и прочих зарубежных самолетов вместо того, чтобы построить более ста Ан-148, Ан-140 и Ил-114.

Стоит напомнить, что Воронежский завод был готов ежегодно наращивать выпуск региональных Ан-148, но кто-то ласково намекнул: "Не надо"… Основной эксплуатант – авиакомпания "Россия" начала сетовать на технические недоработки самолета, хотя до этого серьезных нареканий не было, а несущественные оперативно устраняли. Интересно, чьи намеки так буквально поняли, что авиакомпании пришлось и вовсе отказаться от любимой пилотами машины?

Кроме американских и европейских региональных лайнеров на нашем рынке эксплуатируется только один аналогичный самолет – SSJ 100, на три четверти собранный из иностранной компонентной базы. Это судно, напомним, известно прежде всего зашкаливающими государственными ассигнованиями на разработку и красочным широким пиаром. Так в чем же дело? Ан-148 мог отлично эксплуатироваться российскими перевозчиками, а "чудо авиапрома" – пополнить парк государств-партнеров – Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, всего СНГ за вычетом Грузии и Украины. Плюс гипотетические возможности выхода на западные рынки, если поверить посулам фирмы Alenia. Но что-то пошло не так: "слился" ключевой итальянский партнер, обязавшийся обеспечивать продвижение "российской" машины на Западе, посыпались отказы от SSJ от зарубежных авиакомпаний, хотя декларации о намерениях на всех крупных выставках и показах звучали более чем впечатляюще.

Почему так вышло? Как стало известно в мае, степень исправности SSJ 100 осталась на уровне 2012 года и не превышает 60 процентов, что расходится с обещаниями ГСС довести этот показатель до 75 процентов к началу 2016-го. Например, в "Аэрофлоте", эксплуатирующем 27 (всего 16% его авиапарка) из 46 самолетов SSJ, столкнулись с большим количеством отказов: фиксировались инциденты, связанные с системами управления механизацией крыла, уборки/выпуска шасси, управления створками, с промерзанием механизма открытия дверей грузовых отсеков, отказом работы ГЛОНАСС в системе автоматического управления полетом. Количество отказов на тысячу часов налета SSJ 100 в парке "Аэрофлота" в 1,5–2 раза превышало аналогичные показатели других типов самолетов. В первом квартале 2016 года показатель суточного налета на исправное воздушное судно оказался в полтора раза меньше, чем у "Эрбас-319".

И все бы можно было списать на детские болезни роста, но экономика эксплуатации "чуда и надежды российского авиапрома" приносит авиакомпаниям сумасшедшие издержки в связи с вынужденным простоем (до 100 дней) машин из-за невысокого уровня послепродажной логистической поддержки. ГСС не выдерживает сроки поставки необходимых узлов и агрегатов, очевидно, потому, что ими не располагает, так как львиная доля их иностранного производства.

А вот у производителей двигателя прямого конкурента SSJ – Ан-148 в петербургском Пулкове на случай возможных капризов техники всегда были наготове аптечка, весь перечень запасных деталей, технический персонал, готовый в считаные часы устранить поломку и вернуть машину "в расписание". Но несмотря на великолепно отлаженную систему послепродажного технического сопровождения Ан-148 в течение всего жизненного цикла, самолету включили красный свет, а ГСС благодаря лоббистам во власти продолжает повсеместно втюхивать свою машину. И если авиакомпании других государств имеют возможности перечеркнуть договоренности с производителем о поставках, то у российских перевозчиков из-за сильнейшего административного пресса такого шанса нет.

В парадоксальной ситуации инспирированной сверху конкуренции двух среднемагистральных лайнеров фирм "Антонов" и "Сухой" (пусть бы рынок определил, какая машина предпочтительнее в эксплуатации, но здесь координаторы авиапрома не так либеральны) проявляются общие пороки системы управления авиапромышленностью. Общее место – отсутствие стратегического планирования комплекса, стройной системы "заказчик – исполнитель" с определением перспективного облика гражданского самолетостроения с детализацией по типам, размерам и техническим свойствам потребных судов отечественного производства.

Диверсия с ликвидацией единого органа управления – центрального Министерства авиационной промышленности посеяла до сих пор не преодоленную сумятицу в принятии решений – что производить, какие для этого имеются научно-технические и технологические заделы, на каких условиях под это могут выделяться ресурсы. Не случайно условия предоставления казенных средств и госгарантий – ключевое звено в оргструктуре современного авиапрома. Сочетание генерируемого единым центром четкого плана производства конкурентоспособной продукции, наделение отечественных центров компетенций заказами, поощрение здорового соперничества инженерных школ, выявление передовых проектов и коллективов – киты, на которых должно реанимировать гражданское авиастроение. Без прожектерства, подмены реального производства пиаром, забегов одной фирмы за право получения государственной поддержки с отсечением на старте остальных.

Полагаю, что нынешняя система управления авиапромом политической волей государственного руководства должна быть освобождена от тех, кто косвенно подыгрывает "партнерам", ведущим против нас гибридную войну, а то и осознанно ставит на размен российский экономический и технологический суверенитет.

 

Игра на понижение

Наблюдателей давно уже не удивляет, когда с уничижительными оценками места России в геополитической раскладке выступают "системные либералы", устроившиеся во властной вертикали, особенно в центрах принятия социально-экономических решений. Истинное негодование вызывает вхождение в "игру на понижение" вполне респектабельных руководителей и аналитиков, тем паче, если речь идет о национальной индустрии.

Можно пенять на "трудности перевода", но никто ведь даже не силился опровергнуть сказанное уважаемым главой Объединенной авиастроительной корпорации Юрием Слюсарем на съезде "Единой России" в июне: "Я думаю, что на свои самолеты мы пересядем тогда, когда научимся делать их полностью конкурентоспособными в гражданском секторе…например, 70 самолетов сделать – большая задача. Но гораздо более амбициозная задача – эти самолеты продать. Надо четко понимать, что мы на рынке фактически сложившейся дуополии "Боинг" и "Эрбас" никому не нужны". Выходит, что весь возглавляемый им и его предшественниками авиационный комплекс так и не выдал за эти годы достойного продукта, а если и создал, то напрасно, поскольку система продвижения отечественной техники не в состоянии реализовать произведенное.

Что это, если не признание тщетности усилий промышленников, которые вопреки генеральной линии на подавление любой производственной активности развивали и модернизировали свои летательные аппараты?

На идею принижения достоинств отечественной авиационной техники, произведенной в широкой кооперации, при этом работает целый штат прикормленных экспертов, сеющих в общественном сознании комплекс неполноценности марки "Сделано в России". Но разве не мы обладаем лучшим в мире широкофюзеляжным авиалайнером Ил-96, состоящим в президентском авиационном отряде? Разве не фирма "Туполев" полтора десятка лет назад сертифицировала самолет Ту-334-100, созданный в соответствии с президентской программой "Развитие гражданской авиационной техники России до 2000 года"? Разве не существует адаптированного к весьма несовершенным отечественным аэродромам любимого пассажирами и пилотами регионального Ан-148, регулярно выполняющего миссии МЧС и других специальных ведомств? Разве невозможно поставить на крыло другие типы и размеры машин – Ту-204/214, Ил-114, Ан-140 (последний незаменим для перевозок в условиях Крайнего Севера и южных температурных экстремумов)? Или страна обделена потенциалом и заделами для выпуска всей линейки новых вертолетов (от легких типа "Ансат" до мировых рекордсменов по грузоподъемности) и ремоторизации на передовой технологической основе Ми-8/17/171?

 

Подъемная сила "Боинга"

Череду риторических вопросов, затрагивающих не только всю линейку пассажирских самолетов, вертолетов, специальной техники, можно продолжать до бесконечности. Но это не поможет логически объяснить, почему в разгар инициированного не нами противостояния с Западом (читай – США), унизительных для России ограничений и выпадов по всем фронтам в июле в инновационном центре "Сколково" открывается представительство, авиационный учебный и научно-исследовательский центр "Боинга" – крупнейший в мире и… обеспеченный нашими заказами. Фантастика, впрочем, хорошо спланированная и более того – описанная изданием The New York Times в далеком 1992-м : "…политика администрации США направлена на то, чтобы довести русскую аэрокосмическую и военную промышленность до столь низкого уровня, находясь на котором, она уже никогда в будущем не могла бы представлять угрозы США".

Скажете: во всем виновата Америка? Да мы своими руками создаем крупнейшей заокеанской корпорации все условия для успешной деятельности, обеспечивая необходимую материально-техническую поддержку, и это когда собственные производители сидят на голодном пайке, а фирмы-разработчики, способные творить, уже добиты "эффективной" политикой сверху. А может быть, налетавший свыше 20 тысяч часов опытнейший командир Ил-96, член президиума Шереметьевского профсоюза летного состава Владимир Сальников не ошибся, когда в 2010 году фактически указал на интересантов ввоза в Россию самолетов "Эрбас" и "Боинг" в ущерб интересам собственных производителей. В том нашумевшем интервью он заявил, что европейский авиационный концерн в контракте на продажу самолетов обозначает: посредник получает 10 процентов от суммы сделки, а американский промышленный гигант, не стесняясь, обнародует данные о том, что в 2009 году потратил 72 миллиона долларов на подкуп чиновников СНГ. Если верить Сальникову, получается интересная арифметика: десятипроцентный откат лоббистам ввоза в страну продукции американского и европейского концернов за два десятилетия составляет 7,5 миллиарда долларов.

Пытливый читатель в силах посчитать размер отступных за беспрепятственный ввоз в Россию около 800 единиц вертолетов Augusta, Bell, Eurocopter и др. Каталожная стоимость каждой такой винтокрылой машины в открытом доступе на сайтах компаний, технические характеристики легко сопоставить с российскими аналогами.

 

Окончание следует.

Петр Захаров

Опубликовано в газете "Военно-промышленный курьер" выпуске № 36 (651) за 21 сентября 2016 года

http://vpk-news.ru/articles/32449

Популярное

))}
Loading...
наверх