За что советские асы любили «Беллочку»

Американские пилоты были не в восторге от истребителя P-39 «Аэрокобра» (Airacobra) и предпочитали ему Р-51 «Мустанг» (Mustang) или Р-47 «Тандерболт» (Thunderbolt). Они даже ассоциацию пилотов, воевавших на этом типе истребителя, создавать не стали — мол, много чести! Некоторые историки окрестили его «худшим американским самолетом Второй мировой войны». А вот в СССР «Аэрокобра» неожиданно «расцвела».

Советские пилоты ласково называли эту нелюбимую дочку корпорации Bell «Беллочкой». Из всех пилотов стран-союзников, советские асы, воюя на «Кобре», отправили к Одину больше всего самолетов противника.

Александр Покрышкин именно на ней сбил 48 из 59 уничтоженных им самолетов, Григорий Речкалов — 50 из 56.

Аппарат, и правда, был на любителя. Компания Bell строила самолет вокруг пушки, а не наоборот, как тогда было принято. Пушку подобрали отличную — «Олдсмобиль» Т9 37-мм, такие тогда было принято использовать, как противотанковые. В довесок к ней шли два 12,7-мм пулемета и от двух до четырёх 7,62-миллиметровых, установленных в крыльях самолета. Их, кстати, советские механики снимали, чтобы улучшить летно-технические характеристики «Бэллочки». Американцы с этим не заморачивались, впрочем, им «Мустангов» хватало.

Установка такой пушки заставила изменить расположение двигателя самолета — 12-цилиндровый двигатель «Аллисон» V-1710 разместили позади кабины пилота. Именно эта «фича», во многом, определила отношение к самолету в СССР и на Западе. Центр тяжести сместился ближе к центру корпуса. Это сделало самолет более маневренным, опытные летчики могли на нем закладывать головокружительные виражи, но зато он был сложен в управлении, требовал максимальной внимательности и не годился для новичков.

Помимо отличного вооружения, у «Беллочки» была хорошая броневая защита (под 92 кг металлической брони) и эпичнейшая бронеспинка, которая вместе с двиглом, расположенным позади кабины пилота, спасла не одну жизнь. Короче, это был очень, ну очень живучий самолет. Пока он не падал, конечно, а он срывался в штопор при малейшей ошибке.

Ну, а главная засада оказалась в скорости (до 600 км/ч) и высоте работы. Самолет медленно набирал высоту — 6 км примерно за 5 минут. Поднявшись выше 5 км «Кобра», не имевшая турбонагнетателя, плохо слушалась пилота. Тут-то американцы с британцами разочаровались окончательно: на Западном фронте активно велись бои на больших высотах, включая и сопровождение бомбардировщиков в набегах на объекты военной инфраструктуры Рейха и его союзников.

В строй самолет встал уже в 1940 году. Первой из союзников в 1941 году его получила Британия. Там не долго думали и заменили пушку на 20-миллиметровую. Совершив буквально один вылет на штурмовку, на «Кобре» поставили крест.

Зато «Кобры» хорошо себя показали во время боев в Северной Африке, Италии и Южной Франции. Все благодаря тому, что их использовали по назначению — они часто вылетали на штурмовку вражеских позиций и поддерживали операции войск союзников. Хотя новички-пилоты и тут умудрились наследить. Они так лихо сориентировались при перегоне самолетов в Марокко, что оказались в Португалии. Местные фашисты, недолго думая, реквизировали самолеты в свою пользу. Потом, правда, даже что-то выплатили американскому правительству.

Более активную роль «Кобры» сыграли на Тихом океане. Там это был чуть ли не единственный современный самолет, который в 1942 году противостоял наступлению японцев. Самолет участвовал в битве за Гуадалканал, за Соломоновы острова и в боевых действиях на островах вокруг Папуа-Новой Гвинеи. Даже новички умудрялись на нем вести бои на равных с японскими маневренными истребителями «Зеро». Хотя перехватывать японские бомбардировщики, идущие на больших высотах, все равно не получалось. Зато, когда они снижались, начиналось веселье. Единственным американским пилотом, который, воюя на в этом регионе на «Кобре», набрал 5 фрагов (из них три истребителя «Зеро»), был Билл Фидлер. Но потом он разбился…

В итоге, в историю «Кобра» вошла благодаря советским асам. Первыми в цепкие руки советского правительства попали британские «Кобры». Некоторое время ушло на то, чтобы переобучить пилотов, а потом был Воронеж. Пересаженный на «Кобры» 153-й истребительный авиационный полк (ИАП) за пару месяцев на Воронежском фронте сбил 18 бомбардировщиков (в основном «Юнкерс» Ju 88) и 45 истребителей (преимущественно «Мессеры» 109-е), потеряв 8 «Кобр». В отличие от Западного фронта, на Восточном этот хорошо бронированный и вооруженный, живучий истребитель, который работал на средних высотах, приняли на ура. Вооружение позволяло использовать самолет в разных ситуациях. Его активно использовали и при штурмовке позиций, и при атаке на бомбардировщики, когда те были вынуждены снижаться перед целью.

Апокрифы сообщают, что Сталин лично просил Рузвельта присылать как можно больше «Кобр». Правда это или нет, в любом случае, США поставили Москве около пяти тысяч «Беллочек». До 2,5 тысяч машин перегнали на Аляску, а потом через всю Сибирь, до мест боев. Еще около двух тысяч перегоняли через оккупированный союзными войсками Иран. Истребитель, который американцы считали едва ли не бросовым товаром, сыграл серьезную роль на Восточном фронте.

Ольга Таболина

Источник ➝

Производство японского регионального самолёта Mitsubishi SpaceJet остановят


Фото © Mitsubishi Heavy Industries

Mitsubishi Heavy Industries (MHI) резко сокращает свою программу создания японского регионального самолёта SpaceJet из-за серьёзного падением спроса на самолет в условиях пандемии коронавируса. В соответствии с внутренним уведомлением персоналу, доступ к которому получили журналисты Nikkei, Mitsubishi Aircraft, дочернее предприятие MHI, останавливает планы массового производства 90-местного самолета на неопределенный срок, частично из-за задержек в поставках деталей.


Пандемия коронавируса затормозила процесс получения сертификата типа и создала еще одно препятствие для программы нового японского регионального самолета. Ранее в этом году обновленная модель самолета с более чем 900 изменениями и модификациями приступил к новой программе испытательных полётов.
В результате Mitsubishi Aircraft вновь отложит доставку первого SpaceJet для All Nippon Airways, которая должна была состояться в следующем году. Также Mitsubishi Aircraft сократит штат сотрудников примерно на 1500 человек, что составляет примерно половину всех занятых на в программе сотрудников. Ожидается, что рабочие, попавшие под сокращения, будут переведены в материнскую компанию Mitsubishi Heavy или в другие подразделения группы.
Mitsubishi Heavy заявила 11 мая, что затраты на разработку самолета в текущем финансовом году сократятся примерно до 60 миллиардов иен (557 миллионов долларов), что вдвое меньше, чем в предыдущем финансовом году. Компания предупредила, что новые сокращения бюджета могут быть еще больше, чем планы по сокращению расходов, объявленные ранее в этом месяце. Одновременно с информацией о сокращении бюджета проекта появилась информация о прекращении работ над 70-местной версией самолёта - Mitsubishi SpaceJet M100.

Серийный контрафакт

Благодаря АО «Вертолёты России» репутация легендарного вертолёта Ми-8/17 оказалась слегка «подмоченной»

Сборочные заводы, долгие годы находящиеся под управлением «Вертолётов России», сильно деградировали, это заставило Росавиацию директивно запустить проверку продукции «Казанского вертолётного завода» (КВЗ) 2018-2020 годов выпуска. В России это сделать возможно, а как быть иностранцам, закупавшим вертолёты КВЗ в этот период?

Чем дальше в лес, тем больше дров

Буквально недавно, в материале «Плановая катастрофа» мы рассказали о проблемах авиакомпании «Ямал».

Продолжая исследовать тему аварии вертолёта Ми-8МТВ-1, затронутую в предыдущей статье, мы наткнулись на материалы, свидетельствующие о новых «успехах» управленческого «гения» руководителей вертолётного холдинга.

Как прекрасно помнит наш постоянный читатель, вертолет Ми-8МТВ-1 RA-24119 (заводской номер 97516) авиакомпании «Ямал» 24 ноября 2019 года при взлёте совершил жёсткую посадку с частичным разрушением конструкции на площадке «Новый Порт». Не дожидаясь официального окончания расследования, авиакомпания «Ямал» транспортировала разрушенную машину на авиаремонтный завод (АРЗ) в Тюмень для её полного восстановления с целью дальнейшей эксплуатации.

Объём восстановительного ремонта, который необходимо провести в таких случаях, не является стандартным. По понятным причинам, проводится более детальный анализ конструкции. Во время контрольной проверки деталей вертолета выяснилось, что часть агрегатов забустерной (читай – силовой) части управления – опоры и качалки имеют номера, нанесенные клеймом, и они не соответствуют номерам, указанным в паспортах на эти изделия. А номера, соответствующие паспорту, были нанесены обычной краской поверх лакокрасочного покрытия, чего никогда не было на вертолётах до 2018 года.

Обнаружив такой «косяк» серийного завода, работники АРЗ составили соответствующий акт, а авиакомпания «Ямал» сообщила об этом в Росавиацию, которая в свою очередь (посчитав данное обстоятельство существенным) инициировала проверку в эксплуатации всех вертолетов выпуска 2018-2020 годов производства подконтрольного холдингу КВЗ.

 

Эхо «большого» контрафакта

«Ну и что?» – скажет уважаемый читатель. Обычная процедура, не заслуживающая внимания. Так-то оно так, да не совсем. Специалисты знают, что всё это наша гражданская авиация уже проходила в середине нулевых годов. Тогда, общими усилиями, поток контрафактных запчастей удалось остановить, в том числе с помощью современных технологий.

О важности данной проблемы говорит следующий пример: в 2007 году в Либерии произошла катастрофа российского Ми-8МТВ-1, в 900 метрах от места его падения была обнаружена половина лопасти рулевого винта (разрушение в полете). В результате проведённого расследования было установлено: клейма номеров лопастей были счищены и набиты заново в соответствии с другими паспортами. Были предположения, что этот комплект лопастей летал уже третий ресурс. После той катастрофы производитель всех отечественных рулевых винтов «ММЗ «Вперёд» (не входит в «Вертолеты России») закупил современное оборудование (промышленный принтер по металлу) для нанесения серийных номеров изделий. Помимо этого, на предприятии была разработана методика проверки аутентичности выпускаемых агрегатов и проверена вся уже ранее выпущенная продукция завода, находящаяся в эксплуатации. Работы по предотвращению оборота контрафактной продукции проводятся и сейчас совместно специалистами разработчика (ранее «МВЗ им. М. Л. Миля») и Государственным научно-исследовательским институтом гражданской авиации (ФГУП ГосНИИ ГА). Но вышеописанное касается лопастей рулевого винта, номера которых теперь перебить проблематично. А что с остальными агрегатами, производители которых входят в вертолётный холдинг?

Судя по выявленному факту, руководство холдинга это явно не волнует, так как прибыль борьба с контрафактом не приносит. А может даже уменьшает, эту самую прибыль? Ведь вся ценовая политика холдинга свидетельствует о неявной заинтересованности в подобных казусах. Об отношении холдинга к проблеме контрафакта «Версия» также писала ранее в материале «Контрафакт, как средство конкурентной борьбы». Действительность уже не раз подтверждает актуальность вопросов, поднимаемых нашим изданием.

Кто будет «стрелочником»?

Но вернёмся к последним событиям. Смогли бы вы, уважаемый читатель, написать на металле кисточкой номер? В этом случае даже клейма номеров доставать (или подделывать) не надо. Думаем, что для абсолютного большинства это не составило бы труда…

В своем ответе Казанский вертолётный завод ссылается на соответствие выполненных работ (нанесение номеров краской) конструкторской документации. Тут к КВЗ, видимо, нет никаких претензий. Потому что ответственность в данной ситуации перекладывается полностью на конструкторский отдел «МВЗ им. М. Л. Миля» (ныне АО «НЦВ Миль и Камов»), в данном случае на отдел системы управления вертолетом. Оба, и серийный завод и разработчик, уже давно являются структурными подразделениями мантуровского холдинга и полностью лишены самостоятельности в принятии подобных решений (ведь эти вопросы несут за собой определённые финансовые затраты, которые нужно в обязательном порядке согласовать с вертолётным бухгалтером Андреем Богинским).

 

 

Как вы думаете, если снять опору управления со старого вертолета, стоящего с десяток лет у забора, стереть напильником номера и набить новые, а потом покрасить и поставить, пусть не на новый, а на вертолет, который летает с десяток лет, но его «родная» опора погнулась, что будет? «Либерия» будет. Поэтому один из номеров агрегата (в описанном случае – лопасти рулевого винта), нанесенных промышленным принтером, «ММЗ «Вперед» (не входит в холдинг «Вертолеты России») вносит в паспорт. В случае же с агрегатами, установленными КВЗ (входит в холдинг «Вертолеты России») в паспорт вносится только номер, написанный краской.

Так в чем же причина такого разного отношения в разных отделах ОКБ к ответственным агрегатам вертолета (лопасти и силовая часть управления вертолётом)?

Ответ один: отсутствие грамотного технического руководства проектами. Уже который год руководством холдинга главными конструкторами по конкретным типам вертолетов назначаются не особо ведающие в технических вопросах люди, способные, пожалуй, лишь осуществлять диспетчерскую деятельность между менеджментом «Вертолётов России» и конструкторскими отделами, не вникая в суть технических задач. Нынешние главные «конструкторы» не могут объединить под своим крылом отделы, в том числе и потому что у них отсутствует понимание вертолета, как технического объекта.

Работа отделов разработчика напоминает басню Ивана Крылова «Лебедь, рак и щука». Более того, теперь многие отделы переименованы в самостоятельные КБ, что, по меньшей мере, звучит странно. И если раньше отделы внутри ОКБ были хоть как-то объединены общим делом тем же начальником ОКБ и генеральным конструктором, то теперь переезд генерального конструктора в структуру «Вертолётов России» и деление ОКБ на отдельные КБ размывает основную целевую задачу – создание новых вертолётов.

Видимо именно потому исполнительный директор новоявленного АО «НЦВ Миль и Камов» Михаил Короткевич пишет обезличенную бестолковую программу инновационного развития холдинга, в которой всемирно известная «Школа Миля» отсутствует как класс. Об этом совсем недавно мы рассказали в материале «Сомнительные вертолётные инновации». То, что начали делать с российским вертолетостроением Денис Мантуров и Сергей Чемезов образовав АО «ОПК Оборонпром», судя по всему, идёт очень успешно.

Интересно, а как иностранные заказчики, купившие в России вертолёты в 2018-2020 года отреагируют на подобные вещи? И будет ли будущее у экспорта российских вертолётов, когда весь мир выйдет из-под пандемии COVID-19.

 

 

Сергей Кокорин

 

Картина дня

))}
Loading...
наверх