Авиаторы и их друзья

79 993 подписчика

Свежие комментарии

1 мая 1952 года. Последний парад для Василия Сталина

1 мая 1952 года. Последний парад для Василия Сталина

Фирменным знаком сталинского времени были знаменитые воздушные парады. Как в довоенные, так и в послевоенные годы трижды в год проводились авиационные парады — 1 мая и 7 ноября над Красной площадью, а 18 августа над Тушинским аэродромом.
После смерти И.В. Сталина и ареста В. Сталина их проведение прекратили на долгие годы. Недавно, к 65-летию Победы была сделана попытка возродить эту традицию. Попытка эта вызвала восторженные отклики в прессе, хотя ни по числу участвовавших в пролёте над Красной площадью воздушных судов, ни по организации самого зрелища этот пролёт ни идёт ни в какое сравнения с теми легендарными парадами.
«Ничто не вызывало у москвичей такого восторга, как авиационные парады в Тушино. Это зрелище было настоящей гордостью обоих Сталиных. К нему задолго до августа готовились и зрители, и участники. Москвичи приходили сюда в белоснежных нарядах, как того требовали неписаные правила именно этого выхода в свет, летчики демонстрировали свое мастерство в воздухе. Василий Сталин всегда сам руководил парадом, либо лично пилотируя головную машину, либо отслеживая с земли каждое движение самолетов: благо, с 1949 года его автомобиль был оснащен радиопередатчиком типа «Памир» — непосредственной и наземной, и воздушной связью.


Но восторги москвичей стоили пота и нервов летчиков, бесконечных тренировок, причем часто Василий со своего «Памира» лично вмешивался в ход тренировочных полетов, менял полетные задания, казалось, требовал невозможного.
Нам сейчас изредка показывают по телевизору хронику ТЕХ парадов, на которой в небе видны многие десятки самолетов, выстроенных так, что получались слова «Слава Сталину». Иногда это были слова «Ленин» или просто «Сталин». Работа эта была виртуозной и требовала полного напряжения сил и от летчиков, и от командующего парадом. Необычайная слаженность достигалась многодневными тренировками, и по пьяной лавочке тут не покомандуешь. Участники и не помнят генерала Сталина выпившим ни на одном из подобных парадов, которых Василий, в бытность командующим, провел четырнадцать!
Отец отстранил сына от должности после другого парада и совсем по другой причине (о подробностях той истории чуть позднее).

Василий не давал расслабиться ни на минуту, ни себе, не своим летчикам. Пик интенсивности тренировочных полетов приходился на период подготовки к праздникам. Более напряженно тренировался только летчики авиаполков, которым предстояло встретиться с настоящим противником в Корейской войне (об этом шла речь в предыдущей главе).
Надо ещё раз сказать, что, что Василий любил летчиков и всякий раз, когда представлялся случай, старался подчеркнуть их значимость. Будучи от природы щедрым человеком, сын Верховного не обходил вниманием особо отличившихся пилотов. И в первую очередь тех, кто принимал непосредственное участие в парадах.

1 мая 1952 года. Последний парад для Василия Сталина
«День Победы 1952 года полковник авиации Алексей Кантауров запомнил навсегда. Тогда он получил кортик за номером Б–406 и ножны с изображением Кремля и самолета от сына генералиссимуса — Василия Сталина за отличную организацию воздушного парада над Красной площадью.
Алексей Михайлович Кантауров в 1952–м был младшим лейтенантом, помощником начальника штаба парадного летного полка 56–й бомбардировочной авиационной дивизии Московского округа.
К воздушному параду над главной площадью страны в 1952–м готовились не в пример тщательнее, чем сейчас. Все — и участники парада, и его организаторы — понимали, что на кону стоит не только карьера, но и жизнь, и, возможно, судьбы.
Летчиков для воздушного парада отобрали в звании не ниже капитана. Причем списки тех, кто полетит над Красной площадью, подбирал соответствующие органы.
Пока шли тренировки воздушного парада, — вспоминает Алексей Михайлович, — летчики каждый месяц изнашивали по паре перчаток. Они просто истирались у них на руках. И выходили из самолета летчики потные от изнеможения. Нервничали, конечно, не без того… Приказ был такой: «Если что—то случится с самолетом во время парада, никуда не сворачивать, не пытаться садиться, — падать в Москву—реку».
Это сейчас на День Победы над Москвой всегда ясное небо. Тучи научились разгонять искусственно. А в 1952–м никто не знал, какая будет погода, смогут ли нормально летать самолеты. Командующий авиацией Московского округа Василий Сталин сказал: «Полеты состоятся в любую погоду». Летчикам ничего не оставалось, как исполнить приказ.
— И пролетели они так, что можно было нитку привязывать от самолета к самолету, и она не порвалась бы, — рассказывал Кантауров. — Все исполнили синхронно и точно по времени, чтобы не заглушать шумом двигателей марш пехотинцев. Лишь один истребитель слегка отклонился от курса и пролетел над Кремлем. Потом с этим летчиком очень долго шло разбирательство, его чуть не посадили, но каким—то чудом все обошлось».
При организации парадов Василий не считал свое мнение единственно верным и не ставил его во главу угла. Четкость выполнения маневра для него была важнее собственных амбиций. Об этой черте Василия Иосифовича рассказал Николай Александрович Дружинин, совершивший 5759 полетов на 23 типах истребителей: «Я учился на Липецких высших летно—тактических курсах усовершенствования командиров летных частей ВВС. Это были единственные в Союзе курсы. Когда—то этой школой командовал сын Сталина, Вася Сталин. Я его вот так, как вас, видел. Я участвовал в воздушных парадах над Москвой. У меня в книжке записана благодарность от товарища Сталина. Не лично, конечно, а всем участникам, отлично выполнившим задание. Было 860 самолетов,(!!!!) мы проходили девятками через Красную площадь, я водил левое звено. Самое тяжелое. Девятка делает разворот. Тренировались полтора месяца. Я был командиром звена. Чуть—чуть ошибка — все. У Васьки Сталина была мысль: в первую девятку пустить Героев Советского Союза. Но их надо тренировать. Они смелые, замечательные фронтовые летчики, у них орденов по пупок. Но они не могли пилотировать так, как мы, инструкторы. Их надо было довести, чтобы держали крыло в крыло. Я за это поручиться не мог. Василий сказал: ладно, оставим эту идею…»
А вот как описывает праздничный полет реактивных машин над Тушинским аэродромом авиаконструктор А.С.Яковлев: "Праздник начался. Загремели торжественные звуки гимна, и одновременно на малой высоте перед трибуной проплыли самолеты Як-12 с развернутыми знаменами союзных республик.
Орудийный салют совпал с появлением в воздухе болыпой группы летчиков-спортсменов на учебно-спортивных "яках". Затем номер за номером проходил групповой и индивидуальный показ летного мастерства воздушных спортсменов: юношей, девушек и военных летчиков. А мы с Микояном уже ничего не замечали, ничто нас не интересовало: мы ждали появления своих реактивных первенцев.
Наконец заветное мгновенье! Небо над летным полем очистилось от последних самолетов, и диктор объявил: к аэродрому приближается реактивный самолет конструкции Яковлева. В этот момент к границе аэродрома на небольшой высоте быстро приближалась черная точка. Еще мгновение - и я узнаю знакомые очертания. Перед самыми трибунами с шелестящим свистом, присущим реактивным самолетам, Иванов проносится на Як-15. Еще несколько секунд - и так же проходит МиГ-9.

1 мая 1952 года. Последний парад для Василия Сталина
Аэродром гремит овациями, люди бросают вверх шляпы, всеобщее ликование и восторг! Великое, ни с чем не сравнимое, подлинное, глубокое счастье переполняет все мое существо! К слезам, застилающим глаза от напряженного вглядывания в даль, прибавляются слезы радостного волнения. Нас с Артемом обступают десятки людей, знакомых и незнакомых, поздравляют, обнимают, целуют. А у нас ноги подкашиваются от пережитых волнений..."
«Не знаю, доступен ли подобный восторг нынешнему поколению. Коммерсанты, брокеры-рокеры, мэры-пэры, биржевики и профессиональные проститутки... Устремленные к новым заветным - коммерческим! - рубежам, поймут ли они то состояние души, которое выше суеты вокруг американского доллара! Выше хотя бы потому, что полет человека - сродни поэзии. А первый полет - это как первый вальс, первый снег, первая любовь. Такое не покупается!»
Своими впечатлениями о подготовке к парадам поделился и участвовавший в них техник самолётов:
«Летчики полков 9–й ИАД много и интенсивно летали. Скорость прохода колонны полка на МиГ–15 и МиГ–17 у ведущего была 800–850 км/ час, а у последующих звеньев (а их было 10–12) — достигала 900 км/час, скорость же замыкающих самолетов зашкаливала за 1000 км/час. Когда проходили тренировки над аэродромом, то мы, стоявшие на земле, с содроганием смотрели на эту „карусель“. Скорость громадная, „тройки“ звеньев то надвигаются друг на друга, то отстают, в звене самолеты, летящие с интервалом 5–10 метров, прыгают то вверх, то вниз, их крутит газовая струя и вся эта армада покрыта копотью от сгоревшего керосина. Летный состав после такой „бани“ садился мокрый до пяток, возбужденный, разгоряченный.
Летчики заканчивали подготовку к воздушному параду пролетом на генеральной репетиции, которая проводилась, как правило, за 3–4 дня до праздника. Если над Москвой — то выходом на Ленинградский проспект и уходом в сторону, а если над Тушино — то пролетом над аэродромом, так как там нет зрителей.
После окончания генеральной репетиции и посадки самолетов технический состав готовил самолеты: чистил планер, устранял, если были, неисправности, заправляли все системы самолетов положенными жидкостями, маслами, воздухом и представляли самолет к осмотру комиссии, возглавляемой инженером дивизии.
В комиссию входило человек 10–15, и состояла она из инженеров эскадрилий, инженеров полка по службам и авторитетных, грамотных техников звеньев. Каждый член комиссии осматривал «свой» объект или систему самолета. После окончания осмотра самолета комиссией самолет зачехлялся и пломбировался печатью старшего комиссии. Техсостав сдаваемого самолета удалялся от самолета и не допускался более к нему ни на шаг. После осмотра всех самолетов полка старший инженер полка сдавал все самолеты караулу. В караул заступали курсанты Серпуховского училища, которых привозили на аэродром в автобусах.
Наступал день праздника и парада. Парад начинался в 10–11 часов утра. Построение технического состава — в 5.00. Убытие на аэродром. Комиссия принимала самолеты от караула. Начиналась предполетная подготовка на самолетах:
— буксировка самолетов на взлетную полосу, расстановка на полосе по 6 самолетов в ряд с дистанцией 60–80 метров между рядами. На это отводилось 2 часа,
— каждая пара самолетов обеспечивается средством запуска: от АПА или аккумуляторной тележки.
— рядом с каждым самолетом стоял тягач или грузовой автомобиль, а также выделялась передвижная аварийная команда на всякий случай.
В воздушных парадах участвовали все три полка 9–й дивизии: 234–й ГвИАП, 274–й ИАП (АПИБ) и 32–й ГвИАП. Таким образом, на взлетной полосе выстраивалось более 100 самолетов, которые занимали половину взлетной полосы. За 1 час до взлета все было в готовности, приезжал летный состав, и ожидали команды. За 10–15 минут до взлета летчики садились в кабины. С самолетов снимались заглушки воздухозаборников и сопел, чехлы с фонаря кабины и все имущество укладывалось на тягачи. Запуском всей «громады» командовал инженер дивизии, находившийся у головного самолета, ведущего всю колонну, обычно это был самолет командира дивизии. Все команды инженера дивизии дублировались инженерами полка и АЭ вглубь строя самолетов: снять заглушки и чехлы. Пауза. Приготовиться к запуску. Запуск…
Первыми запускали двигатели и взлетали пилотажные группы 234–го ГвИАП, затем с интервалом в 5 минут — 274–й полк. 32–й полк всегда летал в последней колонне, так как впереди летел полк (с конца 50–х годов) на «сухих», то есть Су–7Б с неполной заправкой из—за большого веса конструкции самолета, и им необходимо было садиться в первую очередь. Картина на взлетной полосе после команды «Запуск!»: первые по запуску самолеты находились в выгодном положении, еще спокойно, нет шума и нет газовой струи. А вот запуск следующих самолетов осложняется тем, что впередистоящий полк уже готовится к взлету, двигатели на максимальном режиме, несутся горячие газовые струи вдоль взлетной полосы, грохочут взлетающие самолеты…. В этих условиях техсостав после запуска отправлял АПА и аккумуляторные тележки на грунт. Газовые струи сбивали людей с ног, катили тележки, срывали фуражки (лишь позже стали выдавать шлемы). Техник самолета после запуска закрывал фонарь кабины пилота, со стремянкой бежал, уже через газовые струи, на ближайший грунт. А тут еще и у своих летчиков иной раз не выдерживали нервишки, рано начинали увеличивать обороты двигателей. «Веселая» картинка! И вот очищена взлетная полоса от техсостава, средств и оборудования…. Двигатели 40–60 самолетов, еще не взлетевших, ревут на полных оборотах. Дрожит земля под ногами, гул и смрад горячего дымного воздуха. Все в напряжении и ожидании. Наконец, самолеты звеньями (по три машины) по порядку уходят в воздух.
Ушли. Тишина и благодать… Так, с восторгом и любовью описывает подготовку к парадам ветеран 32–го ГвИАП Виктор Васильевич Шарков. (Шарков В.В. Воздушные парады: воспоминания «технаря»).
История с парадами для В. Сталина закончилась печально. 1 мая 1952 года во время парада на Красной площади, которым командовал Василий Сталин, разбились самолеты. Расследование показало, что виноваты пилоты.
«В этот день в параде над Красной площадью должны были пройти тяжелые поршневые бомбардировщики Ту–4, реактивные бомбардировщики Ил–28 и истребители МиГ–15. Синхронизировать пролет этих самолетов, взлетающих с разных аэродромов и летящих на разных скоростях, — достаточно сложные штурманская и организационная задачи. В день парада произошло резкое ухудшение метеоусловий, причем за короткое время. Группа Ил–28 по пути следования попала в район с очень плохой видимостью, в условия, в которых сохранить плотный парадный строй было совершенно невозможно. Илам было приказано на Москву не заходить. Однако совершить посадки на запланированных запасных аэродромах тоже было сложно, так как некоторые из них оказались в зоне плохих метеоусловий. В результате один Ил–28 разбился и еще один получил повреждения. Будучи более тихоходными и имея более совершенное навигационное оборудование, нормально прошли Красную площадь самолеты Ту–4. Истребители МиГ–15, ведомые Алексеем Микояном, из—за тех же плохих метеоусловий прошли Красную площадь под углом».
Отстранение Василия от должности командующего военно-воздушными силами Московского военного округа обросло огромным количеством домыслов и слухов.
Путаницу внесла и сестра Светлана, написавшая в своих воспоминаниях о том, что Василия отстранили сразу после парада 1 мая 1952 года, во время проведения которого якобы разбилось несколько самолетов. Это неправда.
Один самолет, тогда, действительно разбился при посадке, но по вине пилота, а не командующего парадом. При расследовании катастрофы выяснилось, что летчик просто перепутал рычаги управления. Василий тут был ни при чем. Генерал А. Сергеева вспоминал: «Я был у Василия Сталина на даче в Горках-4… Только началось освоение бомбардировщика Ил-28, и произошла катастрофа. Экипаж погиб. Василий позвонил отцу. Сталин ответил: "То, что произошла катастрофа, вы не забудете. Но не забудьте, что там был экипаж, а у экипажа остались семьи. Bот это не забудьте!"
(Как видим, тогда И.В. Сталин требовал особого внимания к семьям погибших лётчиков от своих военачальников).
Этот неудачный парад был первым тревожным сигналом, который прозвучал для Василия.
«27 июля в Тушино прошел еще один парад, посвященный Дню Военно—воздушного флота. Василий справился с организацией как всегда блестяще. Затем он позволил себя расслабиться…
Посмотрев парад, Политбюро в полном составе отправилось в Кунцево на дачу Иосифа Сталина. Он распорядился, чтобы на банкете был и его сын. Василия нашли пьяным в Зубалово. Полковник И. П. Травников, пытающийся разобраться в аспектах жизни и деятельности В. Сталина, свидетелем которых он был или о которых слышал от знакомых, рассказывает, что якобы все происходило следующим образом: «Проходил праздник — День Воздушного флота. Прошел он отлично в Тушино. И. В. Сталин под впечатлением объявил в эфир благодарность исполнителям высшего пилотажа. Василий находился на командном пункте военного воздушного отделения, а руководили его заместитель тов. Е. М. Горбатюк и член Военного совета округа С. К. Федоров.
Василий был пьян и, услыхав объявленную благодарность, «с воодушевлением» отправился в здание, где руководители партии и правительства, военные начальники отмечали успехи. Поскольку охрана знала Василия, его беспрепятственно пропустили.
Василий вошел в зал, качаясь. И. В. Сталин, увидев при входе его, в резкой форме сказал: «Это что такое?» Василий ответил: «Я устал». И. В. Сталин: «И часто ты так устаешь?» Последовал ответ: «Нет!» Тогда командующий ВВС П.Ф.Жигарев доложил: «Часто». Василий допустил грубость в адрес Жигарева. И.В.Сталин громко, резко сказал: «Садись!» Наступила мертвая тишина, после которой И.В.Сталин произнес Василию: «Вон отсюда».
Утром следующего дня был приказ Маршала Советского Союза Булганина с решением И. В. Сталина о снятии с занимаемой должности Василия Сталина» (Колесник А. Хроника жизни семьи Сталина).
И. В. Сталин направил сына на учебу в Академию Генерального штаба. Но Василий там не появился. Полгода он якобы просидел безвылазно на даче и, по словам очевидцев, вроде только тем и занимался, что пил… Даже на день рождения отца 21 декабря 1952 года (последний день рождения Сталина) приехал в Кунцево пьяным. Сталин встретил сына на улице, в дом не пустил, от подарка — набор инструментов — отказался. Охранники вспоминают, что когда Василий уехал, Сталин долго стоял и смотрел ему вслед, сокрушенно качая головой.
Скорую развязку, приближавшуюся с неумолимой скоростью, чувствовали оба. Здоровье Иосифа Виссарионовича пошатнулось. «Я жив, пока жив мой отец. После — пуля или водка!» — такими откровениями делился Василий со своим приемным братом Артемом Сергеевым.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх