Авиаторы и их друзья

79 193 подписчика

Свежие комментарии

  • Владимир Сигаев
    "1941 - Погиб В.В.Талалихин. Летчик-истребитель, Герой Советского Союза. Первым в мире выполнил успешный ночной таран...Этот день в авиац...
  • Владимир Сигаев
    Первым вертолетным подразделением ВВС была 26-я отдельная учебно-тренировочная авиационная эскадрилья, которая была с...Этот день в авиац...
  • Михаил Кузьмин
    Кто это его "снял"? Перестали заказывать - перестали производить. Если вам нужно - заказывайте, построят. :-) )))ТУ-154 СОВЕРШИЛ П...

Военный летчик и имам мечети в селе Кызыл Байрак вспоминает Афганистан

Военный летчик и имам мечети в селе Кызыл Байрак вспоминает Афганистан

Тимур Ибрагимов: «Не верящего в Аллаха среди летчиков не было»


Военный летчик и имам мечети в селе Кызыл Байрак вспоминает Афганистан

Сегодня в России отмечается День Военно-воздушных сил. Подполковник в отставке, имам деревенской мечети и первый мусульманский капеллан в Татарстане Тимур хазрат Ибрагимов в интервью «БИЗНЕС Online» рассказал о своем пути служения, опасных вылетах в Баренцево море, проповедях на зоне и суевериях среди военных.


«ОЧЕНЬ МНОГО ЛЕТЧИКОВ У НАС ПОГИБАЛО, КОГДА ПЕРВЫЕ АВИАНОСЦЫ ПОШЛИ»

— Тимур хазрат, вы значительную часть своей жизни посвятили небу. Откуда у парня из Средней Азии возникло такое желание: стать летчиком?

— Эта мечта родилась, когда мне было четыре года. Мы со старшим братом ходили на хлопковое поле, там проводили дефляцию хлопчатника, чтобы зеленые листья отпали, коробочка быстрее открылась. Чтобы это произошло, самолеты летали и опыляли: то поднимаются, то опускаются. А потом, когда уже Гагарин полетел, отец сказал: «Бери пример». Каждому человеку хочется, чтобы его ребенок вырос достойной личностью. Поэтому в 1966 году я поступил в Оренбургское летное училище, а потом, как Гагарин, который служил на Северном флоте, также написал рапорт, чтобы меня отправили на Северный флот. На Новой Земле и торпеды бросал, и макеты атомной бомбы.

Там ледяные поля толщиной 7–8 метров, и, чтобы атомную лодку уничтожить, нужно было сбросить бомбу, которая проходила бы через лед. А уже в 1977 году в Алма-Аты летал на Ан-26...

— Опасная профессия...

— Очень много летчиков у нас погибало, когда первые авианосцы пошли. Скорости не хватало — в борт врежется либо перелетает, трос зацепляется, перелетает в океан... На войне? Там другое, вон бомбовозы возьмите — это ведь «летающая корова», которая идет с полной нагрузкой. Его должны охранять истребители. Во время войны истребителей не хватало, бомбардировщики возвращались с задания, и их просто расстреливали немецкие асы.

— После службы в ВВС не хотелось ли перейти в гражданскую авиацию?

— Нет, меня бы и по здоровью не взяли, да и возраст был... В Кызыл Байраке (село в Верхнеуслонском районе прим. ред.) наблюдаю, как взлетают самолеты, приятно посмотреть. После того как перестал в Ташкенте летать, я как-то ехал в Мурманск через Москву, там предложили летать. Но им нужны были вертолетчики. Вообще, тогда были большие увольнения, даже молодых увольняли: не хочешь служить — пиши рапорт. Керосина не давали, боевые летчики ходили траншеи рыли, грузчиками работали.


АФГАНИСТАН: НОЧЕВКИ В САМОЛЕТЕ, МАНДАРИНЫ, ОВРАГИ ЗА ВЗЛЕТНОЙ ПОЛОСОЙ

— Вы участник афганской кампании. Как оказались в этой стране?

— Мы сами базировались на гражданском аэродроме в конце полосы — самолеты Ан-26, вертолеты. Наша часть располагалась рядом с высшим командным училищем в Алма-Аты. В 1979 году получилось так, что нас поднимают по тревоге, мы быстро уезжаем на аэродром, со штаба офицеры приезжают, и мы летим в Джамбул (город на юге Казахстана, ныне Таразприм. ред.). Пока еще мы ничего не знаем.

— Это произошло сразу же после того как Советская армия вошла в Афганистан?

— Ну да, когда началась афганская кампания. Прилетаем, вертолеты уже все крутятся, прогревают двигатели, лопасти крутятся, там в основном Ми-6 базировались, а командование зачитывает: «Выдвигаться в сторону афганской территории». Вот так мы узнали, что начались афганские события. Когда уже мы оказались в Афганистане, нас вернули в Алма-Аты, собрали в комнате летной подготовки, перед нами выступил замполит, сказал, что начинаются боевые действия в Афганистане, предложил написать заявления о добровольном участии в этих событиях. Кто не желает — шаг вперед. Таких не нашлось. Все написали рапорты, что оказывают добровольное содействие афганскому народу.

Нас предупредили: что там видели — здесь не распространять. Да, был ограниченный контингент, были льготы у «афганцев»: можно было устроить детей в садик, купить вне очереди машину и другие. Но нас за «афганцев» не принимали. Для этого нужно было непосредственно там базироваться, а нам ведь приходилось выполнять регламентные работы — это как у машин ТО-1, ТО-2, то есть техническое обслуживание самолетов выполнять в СССР ночью под светом прожекторов, а утром опять вылетать в Афганистан.

Помню, как в 1980 году я поехал в санаторий во Львов. Вечером меня вызывает служба безопасности и говорит: вы там были, оттуда прибыли, не вздумайте на афганскую тему что-то говорить. Даже подписку с меня взяли. Поэтому у нас нет никаких фотографий, документов. Единственное, когда вывели 40-ю армию из Афганистана, я тогда в Ташкенте был, нам сказали: кто принимал участие в афганский событиях — напишите рапорты, дескать, в каком количестве боевых действий участвовали. Доказательство — летная книжка. Через некоторое время из президиума Верховного Совета СССР за подписью Горбачева дали грамоту и вручили медаль.

— То есть вас признали «афганцами»?

— Да, признали, но, когда дети выросли, льготы стали ненужными.

— Что больше всего запомнилось в Афганистане?

— Интенсивность полетов. У летчика, чтобы он не потерял качества, есть санитарная норма налета 120 часов. В Афганистане мы эти налеты делали за 1,5–2 недели, ночевали прямо в самолете. Самым сладким вспоминанием был Джалал-Абад. Этот город от Кабула в сторону Пешавара, почти что на границе с Пакистаном. Там субтропики, мандарины растут. Помню, как прилетели, там к нам офицеры подошли, просят сигареты, обменяли их на целый ящик мандаринов. Говорят, что едут туда, где они растут, и набирают для части. Как-то раз садились ночью, а нам обозначили лишь начало полосы, конец не обозначили. Утром посмотрели, а там такой овраг. Не дай бог перелететь — и тогда всё, списали бы на боевые действия...

— В лицо смерти смотреть приходилось?

— Единственный, кто погиб из нашей части, — это командир эскадрильи Вячеслав Гайнутдинов. У него отец был крымский татарин, мать — русская. В апреле 1980 года он получил звание Героя Советского Союза, направление на учебу в генштаб — это было в Кундузе, на границе Афганистана и Узбекистана. А уже в августе погиб при выполнении боевого задания, был похоронен в городе Саки в Крыму.

— Вы два года летали в Афганистан, наверное, повезло, что у моджахедов тогда еще не было американских «Стингеров» — переносных зенитно-ракетных комплексов?

— Это да. Наша задача в чем заключалась? Обеспечение связью, там, где нет сигнала, наш самолет между горами барражировал. С командного пункта поступал сигнал, который через нас передавался другим. Я там ни одного выстрела не сделал, хотя у нас с собой и был пистолет.

— Но потом «Стингеры» появились.

— Когда «Стингеры» появились, то пошли потери. В 1966 году я поступал в училище из Намангана, а после меня поступал из Узбекистана Шаджалилов Алик. У него мама из Ульяновска — татарка, отец — узбек. О них писали и в «Красной звезде», и в «Правде». «Летающая семья» — 9 детей, все летчики, даже сестренка в авиации. Он летал на Ан-12. Когда «Стингеры» появились, то летному составу сказали, чтобы они набирали безопасную высоту, докуда «Стингеры» не могли достать. То есть он должен был набрать высоту и с этой точки уходить. Но Шаджалилов почему-то решил, что ничего такого нет, ушел, не набирая высоты, так его с горы и «сняли».


https://www.business-gazeta.ru/article/353942

Картина дня

наверх