Авиаторы и их друзья

79 051 подписчик

Свежие комментарии

  • Алексей Сафронов
    Не только интеллект, но хлипхое физисеское "могущество" самого Трампа, как нельзя более говорят о реальных достижения...В погоне за «гипе...
  • Господин Никто
    Спасибо,Семён, за интересные материалыЭтот день в авиац...
  • Малик Гумеров
    Фантазии НАСА ? ... 2-я лунная афера ?NASA опубликовало...

Нашел интересную статью.....Запись и литературная обработка беседы с Н.Г. Голодниковым

Уже после войны были обобщены следующие основные недостатки
предвоенного обучения летчиков-истребителей: 1. Малый налет на
боевых машинах. 2. Не умели стрелять по воздушным целям. 3.
Не умели осматриваться (не «видели воздуха»). 4. Кое-как умели вести
бой «один на один» и совсем не умели вести бой «группа на группу». 5.
Совершенно не умели пользоваться радиосвязью, даже если она и была.
Николай Герасимович, насколько это соответствует истине? Н.Г. Давай
по порядку. Налет на боевых машинах был не большой, это правильно.
35-ть часов на боевом истребителе это не много, но и нельзя сказать,
что совсем мало. Всё зависело от того, на что это время тратилось. То,
что не умели стрелять по воздушным целям – это неправда. У нас в
училище стреляли достаточно много. Стреляли по конусам. У моего выпуска
по воздушным целям было стрельб 15-ть и где-то 20-25-ть по наземным
целям. Правда, надо сказать, что перед самой войной, в году 41-м, был
выпуск летчиков, которые стреляли немного, где-то у них было стрельб
пять по воздушным целям (тем же конусам) и стрельб 5-ть по наземным
целям. Но этот «ускоренный курс» состоял из летчиков имеющих довольно
хорошую летную подготовку, в основном из бывших инструкторов аэроклубов.
Их не учили, их переучивали, поэтому им срок обучения и подсократили.
Другое дело, что у стрельбы по конусу, как учебного упражнения, есть
довольно серьезный недостаток - по самому конусу дистанцию определить
невозможно, он маленький, поэтому дистанцию определяли по буксировщику.
Поскольку навыка в определении дальности до цели у нас не было, то это
приводило к тому, что в реальном бою летчик начинал стрелять со слишком
большой дистанции, особенно по бомбардировщикам (он кажется о-го-го
каким громадным!). Эта ошибка плюс малокалиберное оружие делало стрельбу
малоэффективной. Когда научились правильно определять дистанцию до цели
– «по заклепкам» (начинаешь различать заклепки, можно открывать огонь) –
стали очень хорошо попадать. В остальном стрельба по конусу давала очень
хороший навык воздушной стрельбы, поскольку учила правильно рассчитывать
упреждение и экономно расходовать боеприпасы. А.С. Я слышал, что многие
летчики, привыкнув стрелять по конусу, открывали стрельбу по цели, когда она
становилась размером с привычный ему буксировщик? Н.Г. Нет. Неправда.
Упреждение рассчитываешь все равно по конусу, не по буксировщику, поэтому
и прицел «вперед» буксировщика никто никогда не выводил, какая ж тут
привычка? А.С. А фотокинопулеметы в училище не использовали? Н.Г. Нет.
Знали, что такие есть, но у нас их не было. А.С. Понятно. А про осмотрительность,
что можете сказать? Н.Г. Что касается осмотрительности, то основным нашим
недостатком было неумение «смотреть» вокруг, у нас не было навыка кругового
обзора, т.е. мы поздно обнаруживали противника, а значит давали противнику
большой шанс на проведение внезапной атаки. Война подсказала, что надо уметь
«смотреть» кругозорно, со всех направлений. Мало того и маневрирование звена
надо строить таким образом, чтобы тщательно просматривать все пространство и,
особенно, заднюю полусферу – делать «змейки», «ножницы». Когда мы прибыли в
полк, Сафонов нам так прямо и сказал: «Смотреть назад так, что бы видеть костыль,
своего самолета». Кроме того, смотреть надо не просто так, а правильно – вначале
вдаль, а потом «приближаешь». Надо высматривать «точки». Увидел в небе точку
и сразу должен распознать, самолет это или нет. Если ты, смотря, увидел не точку,
а целый самолет, то это означает только одно - к тебе подошли незаметно и сейчас
откроют огонь. Тут и сманеврировать не успеешь. Правильная осмотрительность
требует большого навыка и постоянного анализа и разбора действий в группе, с
соответствующей учебой и их отработкой, как для группы в целом, так и для
каждого члена группы в частности. И что там еще? А.С. … Групповые бои … Н.Г.
Что могу сказать про групповые воздушные бои? Да, в училищах их не вели. Только
индивидуально. Изредка вели бой «звено на звено», но и то, такой бой оговаривался
целым рядом ограничений в маневрировании. Обычно, такой бой вели только на
горизонталях. Даже в частях групповых боев не вели, хорошо отрабатывали навыки
индивидуального боя, при хорошей технике индивидуального пилотирования.
Такое было. А.С. А с чем, на ваш взгляд, это было связано? Н.Г. С одной стороны,
до войны такой вид боя, как «бой группой» сильно недооценивался, с другой
стороны маневрирование плотно построенным звеном (а мы тогда летали тройками)
рискованно, можно столкнуться, а этого риска никому не надо. Бой группой
недооценивался потому, что весь боевой опыт предыдущих войн - Испания, Китай и
Халхин-Гол – говорил, о том, что наибольшего успеха добивались летчики, ведя
бой индивидуально, вне строя. Так было и у наших ведущих асов, так было и у ведущих
асов противника – итальянцев и японцев. Немцы, кстати, в Испании, на фоне
итальянцев, не особо блеснули. Как оказалось в дальнейшем, наш опыт, приобретенный
в этих войнах был использован правильно, но не получил дальнейшего развития. А.С.
Не очень понятно. Н.Г. Поясняю. Групповые воздушные бои с четким взаимодействием
пар и звеньев, т.е. без их распада, получили свое классическое воплощение только
в 1941 году, на Советско-Германском фронте – в битве под Москвой, в Заполярье,
под Севастополем. До 1941 года все массовые воздушные бои проходили по одной
схеме – массированный воздушный налет бомбардировщиков, при прикрытии больших
групп истребителей и как только начинался воздушный бой, так сразу же строй
истребителей распадался и дальше каждый истребитель вел бой индивидуально.
Так действовали мы, немцы и тальянцы в Испании, мы и японцы под Халхин-Голом,
так же, по большому счету, действовали англичане и немцы в «битве за Британию».
Только к концу «Битвы за Британию» немцы стали взаимодействовать звеньями,
более жестко, но и в то время многие немецкие летчики продолжали вели бой
индивидуально. Другое дело, что немцы в вопросах боевого взаимодействия звеньев
очень сильно вырвались вперед и к лету 1941 года, они, обобщив опыт предыдущих
войн, окончательно оформили свою тактику довольно жесткого взаимодействия пар и
звеньев, которая до этого в войнах если и применялась, то только эпизодически. Во
взаимодействии, в этом важнейшем элементе тактики немцы обогнали всех, и нас, и
англичан с американцами. Так бывает, что в отдельных вопросах тактики кто-то
всегда впереди. Поэтому и нельзя говорить, что мы в подготовке летного состава не
учитывали особенностей группового боя. В 1941 нам очень не повезло, потому,
что мы встретились с совершенно незнакомой тактикой ведения группового воздушного
боя, доселе нигде массово не применявшейся. А.С. А в училище много воздушных
боев вели? Н.Г. Воздушные бои были в самом конце обучения, в сумме, к концу
курса, это выходило боев 10-15. Только «ускоренный» «инструкторский» курс
имел больше боев, где-то 15-20-мь. Все бои курсанты проводили с инструкторами,
по предварительно разработанному плану. А.С. В зачет какие бои шли, все или только
выигранные? Н.Г. Любые. Тут видишь, что бывает - ты или твой противник, разок
«зевнул», ошибся и всё. Если в хвост зашли, то уже не вывернешься, машины-то
однотипные, одинаковые и по скорости и по маневру. Чтобы с хвоста «сорвать» -
надо уж что-то очень опасное применить, а это, конечно, ни к чему. Лучше учись
«не зевать». А.С. … И радиосвязь. Н.Г. Да, практики в использовании радио не было,
потому, что в училищах практически отсутствовали радиофицированные машины.
В боевых частях тоже не все машины были радиофицированы, а эффективность
работы уже установленных на самолеты радиостанций оставляла желать лучшего.
Качество радиостанций на истребителях И-153 и И-16 было совершенно
неудовлетворительным. Недооценивали радиосвязь перед войной, очень недооценивали.
А.С.Как вводилось в бой «молодое пополнение» в 72-м авиационном полку? Что делалось
для скорейшей ликвидации у летчиков перечисленных выше недостатков обучения? Н.Г.
Вводили в бой постепенно. Нас «старые» летчики берегли. Во-первых, не на всякое
задание молодых посылали, на первый вылет «молодому» старались (насколько это
возможно) подобрать, что-нибудь попроще. Во-вторых, – если задание было
сопряжено с полетом на территорию противника, там «бомбёров» сопровождать или
корректировщика, то состав звена-четверки на боевое задание подбирался так,
три «старика» и один «молодой». «Старики» смотрят, как держится, как маневрирует,
что видит. Перед вылетом тебе говорят: «Твоя задача держаться за мной, не
отрываться, какой бы маневр я ни делал, и СМОТРЕТЬ!» Прилетаешь и первый вопрос:
«Что ты ВИДЕЛ?» И сравнивают, что ты видел, что видел твой ведущий. Потом
обязательно разбор полета. Рассматривают каждый твой маневр, дают замечания,
поправляют, советуют, одним словом учат. Вот, проведет «молодой» четыре-пять боев
в такой группе, там уже смотрят, может он нормальную боевую нагрузку «тянуть»
или нет. Если да, то дают тебе нагрузку как боевому летчику. Если нет, то еще
несколько вылетов будешь летать в таком же составе. Пока не научишься. Так,
что б сразу в серьезный бой «молодежь» посылать, у нас в полку такого не было.
А.С. Тренировочные воздушные бои с опытными летчиками проводили? Н.Г. Мы –
наше пополнение - нет. Самолетов было мало, а те, что были, постоянно то на
боевых заданиях, то в ремонте. Нехватка техники жесточайшая. По-моему, когда
мы прибыли, то, в полку, на десять исправных машин было восемнадцать летчиков.
А бои-то какие были? Их двадцать пять - нас шестеро! Нам попадало - будь здоров!
Машины выбивали, летчиков выбивали. Бывало, так машину исхлещут, что техники
всю ночь ее подмазывают-подклепывают. Какие уж тут тренировочные
бои? Как только снабжение техникой улучшилось, а это где-то с начала 1943 года,
то тренировочные бои, «молодых» со «стариками», стали обязательны. А.С.
Как ввели в бой лично Вас, повлиял ли тот факт, что вы были инструктором? Н.Г.
Вводили
также как и всех. Я по технике пилотирования был посильнее остальных, меньше
на управление машиной отвлекался и поэтому воздух «видел» хорошо, мне
нормальную боевую нагрузку стали давать уже после третьего боевого вылета.
А.С. Каковы были сильные стороны советского предвоенного обучения
летчиков-истребителей, если они были? Н.Г. Сильная сторона, это то, что технику
пилотирования ставили очень хорошую. Хоть и маловат был налет, но почти все это
время тратилось на отработку техники пилотирования, отрабатывалась до
автоматизма. Перед войной на «чистоту» техники пилотирования обращали
большое внимание, что б уж если вираж, то приборы «не шелохнулись». До
войны ведь считалось, что «техника пилотирования это основа победы в бою» и
«рациональное зерно» в этом утверждении было. Поверь, на приборы никогда не
смотрели, самолет «чувствовали». Шестым чувством, задницей чувствовали, когда и
что можно делать. Не боялись, что сорвемся в штопор, ручку «перетянем» и пр.
Брали от машины всё, на что она способна. Выжимали всё что можно и еще чуть-чуть.
Другое дело, что чистый пилотаж, если он не служит «огню», в бою бесполезен.
Но, опять же, имея летчиков великолепно владеющих техникой пилотирования,
мы, как только получили современные машины, обновили тактику, привязали
«маневр» к «огню», то всё, стали побеждать. Техническое превосходство немцы
потеряли, мы приобрели боевой опыт, а значит, у немцев возможностей, провести
внезапную атаку, стало значительно меньше, а в умении вести маневренный бой
они изначально отставали. И это отставание с каждым годом войны, проявлялось
всё сильнее и сильнее. У большинства немецких летчиков не было нашего навыка
в пилотаже, не любили они эту «собачью свалку». Маневренный бой - не немецкий
стиль ведения боя. А.С. Когда в боевые полки стало приходить хорошо обученное
 пополнение? Н.Г. Где-то во второй половине 1944 года. Вторую половину войны
мы воевали на современной технике, получили хороший боевой опыт, уровень потерь
в боевых полках снизился, полки стали требовать значительно меньшего пополнения.
Отсюда появилась возможность летчиков сразу после окончания авиаучилищ направлять
в запасные авиационные полки, где их инструкторами становились летчики
имеющие боевой опыт. В ЗАПах молодые летчики отрабатывали только боевое
применение, причем весьма серьезно. После ЗАПов в строевые полки эти летчики
приходили уже с хорошими боевыми навыками. ЗАП был одной из самых нужных и
сильных частей советской школы боевой подготовки. А.С. Исследователи отмечают
следующие основные недостатки советской истребительной тактики периода 1941-42
годов: 1. Пассивность истребителей, которые всегда стремились вести бой
«от обороны» («оборонительный круг»). 2. Неумение применять вертикальный маневр
. 3. Пренебрегали эшелонированием боевого порядка по высоте. 4. Основным
звеном была «тройка». На ваши взгляд, насколько все эти недостатки были следствием
технического отставания, низкой квалификации рядовых летчиков и высшего
командного состава? Н.Г. Давай по порядку. Во-первых - пассивности никакой не
было, наши истребители никогда не спрашивали сколько противника, всегда
рвались в бой. Во-вторых - тут большую роль играл недостаток осмотрительности,
про который я говорил раньше. Поздно замечали противника и поэтому были
вынуждены принимать бой на его условиях, им навязанный. Это приводит к тому,
что ты вынужден начинать бой «от обороны», а проще говоря, становиться
«в круг». И в-третьих – часто вся эта кажущаяся пассивность была прямым следствием
отставания наших самолетов в скорости. Уступаешь в скорости - веди бой
«от обороны». А.С. Применяли ли в 72-м авиаполку «оборонительный круг», если
да, то когда от него отказались окончательно? Н.Г. Когда летали на И-15бис и
И-153, то «оборонительный круг» применяли часто. Когда перешли на И-16 тип
28, то «круг» применять стали значительно реже, поскольку этот тип «ишака»
превосходил, по большинству ТТХ, Bf-109E (у немцев, тогда на Севере, в основном
был он). Жаль только, что И-16 этого типа в наших ВВС было немного. Потом мы
«пересели» на «харрикейны», а у немцем основным истребителем стал Bf-109F.
В это время в бою с истребителями противника «оборонительный круг» стали
применять очень широко, поскольку на «харрикейне» бой с этим типом «мессера»
можно вести только в одном ключе – попытаться затянуть «мессер» на горизонталь
. Мы просто были вынуждены вести сугубо оборонительный бой. Активный,
наступательный бой «мессеру», «харрикейн» навязать не мог, и по скорости
уступал, и на вертикальном маневре. Как только нас перевооружили на Р-40,
то от «оборонительного круга» сразу же отказались. Р-40 по скорости был
равен Bf-109F, ну и зачем в таком случае нам «оборонительный круг»? Незачем.
Наши «соседи» - 20 ИАП – «круг» тоже применяли очень редко, они летали на
«яках». Кроме того, я тебе хочу пояснить, что «круг» является разновидностью
тактического маневра, который имеет свою область применения и нельзя говорить,
что «круг» это всегда плохо. Довольно часто было так, что когда идешь в
прикрытии ударных самолетов, то, связывая боем истребители противника,
затянуть их в этот «круг» самое милое дело. Ведь в прикрытии, что самое главное?
Задержать атакующие истребители противника, дать своим бомбардировщикам
или отбомбиться, или «оторваться», уйти. И если тебе удалось заманить
истребители противника в эту «карусель», то всё, считай, твоя задача выполнена.
Никуда они не вырвутся. Это уже тактический прием и весьма неплохой.
А.С. Вертикальный маневр? Теперь, что касается вертикального маневра.
То, что ему не учили и его не знали, это неправда. В училищах его отрабатывали
наравне с горизонтальным, это же нормальная разновидность боевого маневра.
Другое дело, что когда у немцев появился Bf-109F, а потом и FW-190, от
вертикального маневра почти отказались. «F» и «фоккер» на вертикали
были очень сильны (особенно «F»). Практически невозможно с ними бой
на вертикали было вести, значительно превосходили и И-16, и, особенно,
«харрикейн». Зачем же нам в бою применять маневр, в котором наш
истребитель заведомо слабее? Да и по скорости «F» и «фоккер» наши
машины превосходили. Вот и тянули немцев на горизонталь. Опять же,
как только у нас появилась сопоставимая с противником техника, прекрасно
стали драться с немцами на вертикалях. А.С. Про эшелонирование
боевых порядков, что можете сказать? Н.Г. Про необходимость эшелонирования
боевых порядков, мы знали еще до войны, для этого достаточно посмотреть
советские довоенные учебники по тактике. Не знаю, как в 1941 году, а когда
я попал на фронт в 1942-м, эшелонирование не применялось только по
одной причине – нехватка самолетов. И надо бы эшелонировать, а нечем.
И всё равно, если летим шестеркой, то уже эшелонируем - летит четверка,
а пара выше или наоборот, пара внизу, четверка вверху. А.С. Почему же
так долго летали «тройкой»? Ведь многие истребительные полки «тройкой»
летали даже в 1943 году. Н.Г. У нас, на Севере, уже в 1942-м все ИАП
летали парами. А.С. Как долго с начала войны в вашем полку летали «тройкой»
и когда от него отказались окончательно? Н.Г. Наш полк летать парами
стал где-то на второй месяц войны. Как только поняли почему немцы летают
парами, оценили выгоду этого строя, так и мы стали летать парами. А.С.
Николай Герасимович, известно, что «пара» не была узаконена никакими уставами.
Скажите, на Б.Ф.Сафонова, высшее командование, никаких взысканий не
накладывало, за то, что его летчики летают не «по уставу»? Н.Г. Нет. Да
какие там уставы? Устав на войне, он поскольку-постольку. Боевой устав
он давал только общую характеристику построения, а его частности, это
право командира, что, кстати, тоже уставом оговорено. Устав ОБЯЗЫВАЕТ
командира быть думающим и инициативным. Сафонов был именно таким.
Решил Сафонов «полк летает парами», значит, так тому и быть, имеет
полное право. Полк воюет хорошо? Хорошо. А раз полк воюет успешно,
то кто ж будет за проявленную инициативу командира ругать? Он в своем
праве. До войны ведь как было? Тройка, шестерка, девятка. Эскадрилья
три тройки. Во время войны эскадрилья стала двенадцать, т.к. стали летать
парами. Пара, четверка, шестерка и т.д. Пара это летчик и старший летчик.
Как правило, звено было 4-хсамолетного состава – командир звена и
старший летчик ведущими, два летчика - ведомыми. Если летят шестеркой,
то к четверке добавляют пару. А.С. Т.е., как я понял, ваше высшее
командование к переходу на «пары» отнеслось с пониманием? Н.Г. Да.
А.С. Я слышал, что легкое пулеметное вооружение (обычный калибр)
«заставляло» лететь «тройкой» (два атакующих самолета и третий
прикрывающий), особенно для атаки бомбардировщиков? Н.Г. Нет. Я
о таком не слышал. Даже когда мы стали летать на «харрикейнах»
(а у них были только пулеметы обычного калибра), мы к «тройке»
не вернулись. А.С. Каковы были сильные стороны советской предвоенной
тактики, если они были? Н.Г. Прежде всего надо сказать, что все наши
тактические приемы которые мы отрабатывали до войны на боевой
подготовке, были аналогичны немецким, здесь никакой существенной
разницы не было. Сильной стороной нашей тактики было, то, что наш
летчик умел вести маневренный бой, т.е. его учили моментально
оценивать обстановку и не бояться численного превосходства противника.
С нашим летчиком в маневренном бою было совладать очень тяжело.
Немцы это сразу поняли, поэтому предпочитали в маневренный бой не
вступать, если у них не было численного превосходства. Сильно стороной
немецкой тактики было четкое взаимодействие пар в звене и, особенно,
звеньев между собой. Как только началась война, мы такому взаимодействию
стали у немцев спешно учиться, плюс спешно внедрять всё, что до войны
сами дод
умали да у других подсмотрели. А.С. А что мы у других подсмотрели? Я
думал, что по части тактики, всё брали только у немцев. Н.Г. Нет. Например,
то же эшелонирование, это была французская разработка, они эту идею с
начала 30-х годов развивали, а мы у них на маневрах подсмотрели (как,
впрочем, и немцы). Французы до войны сильны по тактике были. Продержись
в 1940 французская армия подольше, наверняка французские летчики
себя бы показали. Не знаю как летное мастерство и самолеты, но истребительная
тактика у французов была самая передовая. Это я уже после войны узнал,
когда в академии учился. А.С. Николай Герасимович, вы говорите, что в бою
«харрикейн» против «мессера» надо затянуть противника на горизонталь,
а как это сделать? Вы же сами говорите, что активного боя «харрикейн»
«мессеру» навязать не мог. Н.Г. Совершенно верно. Если немцы не хотели
принимать бой, то ничего в этом случае нельзя было сделать, они уходили и
всё. Но, если противник сам активно пытался вести бой, то тут можно было
попробовать - использовать желание немецкого летчика тебя сбить. Немцы
«жадные» до «сбитых» были. Вот становимся мы в эту «карусель», а немцы
парами сверху. «Круг» они разорвать не могут, ждут, когда кто-нибудь из
круга выскочит. И ты их ожидания оправдываешь, провоцируешь немца на
атаку, делаешь вид, что ты оторвался, вроде, «ой, какой я неловкий,
вылетел из
«круга»!». Для немца такой оторвавшийся самый лакомый кусок. Немец
сверху на тебя. Поскольку горизонтальная маневренность у «харрикейна»
очень хорошая, ты ее и используешь, сразу назад в «круг» с максимальным
разворотом. В «круг» немец сунуться не может (а если сдуру сунется тут ему
и конец), проскакивает или отворачивает в сторону, тут уже ты его ловишь
, бьешь в бок. На «харрикейне», по другому, боев с «мессерами» вести было
просто невозможно. Все бои проходили в таком ключе. Главное рассчитать
всё правильно и заскочить в «круг» не раньше и не позже, тогда и твоя
контратака будет иметь шанс на успех. А.С. Всё понятно. Вот только, что
делать если ты в расчете ошибёшься и в «круг» зайти не успеешь? Н.Г.
Собьют тебя. Немцы были бойцами серьёзными, таких ошибок не прощали.
А.С. Николай Герасимович, в предыдущем интервью, вы всех здорово
удивили своей оценкой истребителя Р-40: «… Р-40 «томахаук» был
равен Bf-109F, а «киттихаук» даже чуть лучше. …» И еще: «Когда
пошли поздние типы Bf-109G и FW-190, Р-40 стал немного уступать,
но немного. Опытный летчик бой с ними вел равный. …» Н.Г. Да, так
оно и есть. А.С. Вот я процитирую Вам М.Спика, это очень авторитетный
военный авиационный историк: «…Частям ВВС, размещенным на Мальте
и в пустынях Северной Африки, приходилось довольствоваться
второсортными самолетами. Вначале это были бипланы Глостер «Гладиатор»
и потрёпанные в боях «Харрикейны I». Затем на вооружение поступили,
соответственно, в июне 1941 и в апреле 1942 года истребители Кертисс
Р-40 «Томахаук» и «Киттихаук». Признанные непригодными для в
ыполнения своих истребительных функций в Европе, они были направлены
в пустыню, где вполне могли противостоять большинству итальянских
машин, ХОТЯ И НЕ ВЫДЕРЖИВАЛИ СРАВНЕНИЯ (выделено мной А.С.) с
немецкими Вf 109Е и F. То же самое относится и к истребителю «
Харрикейн II С», который, несмотря на более мощный мотор «Мерлин»
и исключительно сильное вооружение, состоящее из четырех 20-мм пушек
«Испано», также уступал по летным характеристикам лучшим германским
самолетам. Лишь в марте 1942 года начали поступать на фронт первые
«Спитфайры V», сначала на Мальту, а затем в эскадрильи, расположенные
в пустыне. Но к тому времени подразделения люфтваффе приступили к
перевооружению на более совершенные машины — Мессершмитты Вf 109G.
…» (цитирую по: М.Спик. «Асы люфтваффе» Смоленск. Русич. 1999. А.С.)
Про «харрикейн» вы всё раньше рассказали очень хорошо, тут ваша
оценка и М.Спика сходятся, но Р-40? Ведь, по словам М.Спика – «Р-40 -
второсортный самолет». На, ваш взгляд, почему такая различная оценка
этого истребителя? Н.Г. То, что союзники считают, что на Р-40 вести
воздушный бой нецелесообразно и почти невозможно, я узнал ещё во
время войны. У нас же Р-40 считался вполне приличным истребителем.
Когда мы стали эксплуатировать Р-40, то сразу выявили у него, два
недостатка, которые снижали его ценность как истребителя: 1. Р-40 был
«туповат» на разгоне, медленно скорость набирал. Слабая динамика
разгона, а отсюда и низковатая боевая скорость. Не успевал он требуемой
в бою скорости набрать. Скорость же для истребителя это главное. 2.
Слабоват на вертикали, особенно «томахаук». И то, и другое было
следствием недостаточной тяговооруженности. Мы поступили просто.
первый недостаток устранили тем, что стали держать обороты «повыше»,
летать на повышенных скоростях. Второй – облегчили самолет, сняв
пару пулеметов. И всё. Истребитель стал «на уровне». Теперь уже всё
от тебя самого зависело, главное, не «зевай», да ручкой работай
поинтенсивней. Правда, надо сказать, двигатели от наших
«непредусмотренных» режимов, у него «летели», 50-т часов работы
- это был предел, а часто и меньше. Обычно двигателя хватало часов
на 35-ть, потом меняли. А.С. … И от ваших интенсивных движений
ручкой «томахаук» ещё и «абракадабру» («кувыркание» - лет. жарг.
А.С.) делал. Кстати, про склонность «томахаука» к «абракадабре» я
упоминаний ни в одной иностранной статье не нашел. Много союзники
у «томахаука» недостатков нашли, но про «абракадабру» ни разу не
упомянули, с чего бы это? Н.Г. Не знаю, но был у «томахаука» такой
недостаток. А.С. И всё-таки, уж очень серьезное расхождение в
оценках получается. Может всё из-за разницы советской и союзнических
тактик? Н.Г. Да нет, тактика тут ни при чем. Основная разница в
оценке боевых возможностей Р-40 идёт от того, что мы и союзники
совершенно по-разному эксплуатировали самолеты. У них - вот как
в инструкции написано, так и эксплуатируй, в сторону от буквы
инструкции «ни-ни». У нас же, как я говорил выше, главное правило
- взять от машины всё, что можно и еще немного. А вот сколько его
этого «всё», в инструкции не напишут, часто даже и сам конструктор
самолета об этом не догадывается. Это только в бою выясняется.
Кстати, всё сказанное и к «аэрокобре» относится. Если б мы летали
на тех режимах, что американцы в инструкции указали – посбивали
бы нас сразу, на «родных» режимах истребитель был «никакой». А
на «наших» режимах нормально вели бой хоть с «мессером», хоть с
«фоккером», но бывало 3-4 таких воздушных боя и всё - «меняй
двигатель». А.С. Вот ещё вопрос про пулеметы на Р-40, что непонятное
с вооружением? «Смесь» какая-то, ни в каком справочнике не можем
подобного найти. Н.Г. У «томахаука» и «киттихаука» вооружение было
различным. У «томахауков» было четыре пулемета - два
синхронизированных, крупнокалиберных под капотом и два в плоскостях.
Какого калибра были плоскостные пулеметы, я уже не помню, их же сразу
сняли. Может и обычного. У «киттихауков» синхронизированных пулеметов
не было. Были только плоскостные, крупнокалиберные, шесть штук (по три
плоскость соответственно). Два пулемета мы сразу снимали, оставалось четыре.
А.С. Из предыдущей беседы, правильно ли я понял, что отсутствие пушечного
вооружения на Р-40 не рассматривается как "трагедия"? Тем более, что
хватало и 2-х пулеметов. Это вызвано индивидуальным "почерком" летчика,
который открывал огонь в упор, или в полку были и другие мнения? Н.Г.
Отсутствие пушек «трагедией» не было. Когда были «томахауки» с двумя
пулеметами, конечно, хотелось, что бы пулеметов было побольше. Когда
пошли «киттихауки» с четырьмя, стало хватать. Ну и «почерк» конечно – огонь
с малой дистанции, в упор. А.С. Теперь всё понятно. Николай Герасимович, выне
могли бы привести пример воздушного боя на Р-40? Такого
показательного, какой бы вы на «харрикейнах» провести бы не смогли. Н.Г.
Могу. Этот бой произошел, примерно в то время, когда мы окончательно
перевооружились на Р-40, «харрикейнов» в полку уже не осталось. Мы
четверкой «томахауков» вступили в бой с шестеркой Bf-109F. Мы сбили
троих, не потеряв ни одного своего. Тут мы применили правильную тактику
и самолеты не «подкачали». Дело было так. Мы шли на высоте 3-4 тысячи, а
немцы, на Bf-109F, были метров на 500-т ниже. Мы атаковали внезапно,
со стороны солнца, на хорошей скорости, они нас не видели. Мы сразу
сбили двоих. Осталось их четверо. Они здорово подрастерялись,
«рассыпались» на пары и попытались навязать нам бой на вертикалях,
рассчитывая на превосходство «мессера» в этом маневре. Мы тоже
разделились. И пошел бой «пара против пары», ну это же «наш» бой!
Мы сразу же сбили третьего, поскольку в маневренном бою мы оказались
явно сильнее, на горизонталях Р-40 превосходил «мессер» и на
вертикали не уступал (запас скорости у нас был хороший). Тут они совсем у
пали духом - врассыпную, форсаж и на крутом пикировании оторвались.
На «харрикейнах» мы бы просто не сумели навязать противнику такой
активный наступательный бой. А.С. Какие сильные стороны Р-40
использовались в вашем полку? Н.Г. Скорость. Это главное. А.С. Николай
Герасимович, а на Р-40 вы победы имели? Н.Г. Да, одну, на «томахауке».
Bf-109F. Я ведомым был, немец атаковал моего ведущего, меня то ли не
увидел, то ли просто в расчет не принял. Видимо все-таки не видел. Я то
его издалека разглядел. Вижу, заходит он на моего ведущего. Я уже опыт
неплохой имел, возможности и привычки немецких летчиков знал хорошо.
Будь у меня опыта поменьше, я бы обычный заградительный огонь открыл,
просто отогнал бы фрица и всё, но я решил его сбить. Примерно рассчитал
откуда он огонь будет открывать и построил свой маневр так, что бы его
подловить. Конечно, это был серьезный риск. Ошибусь – потеряю ведущего,
позор - несмываемый. Вот и пришлось маневрировать с таким расчетом, что
бы ведущего не терять и в любой момент можно было бы открыть
заградительный огонь. Вообщем, когда немец вышел на позицию открытия огня,
а это в метрах 100 сзади от моего ведущего, я был в метрах 25-ти сзади от немца.
Я огонь открыл раньше, опередил… Два крупнокалиберных пулемета, в упор…
Это сейчас рассказывать долго, а в бою это всё в секунды уложилось. И меня на
Р-40 один раз серьезно подбили, но до аэродрома я дотянул.А.С. Николай
Герасимович, как вы можете оценить немецких летчиков-истребителей?
Из боевых качеств: пилотаж, стрельба, взаимодействие в бою, тактика;
какие у немецких летчиков были наиболее сильны, в начале, середине и
конце войны? Н.Г. В начале войны, все перечисленные тобой качества,
у немецких летчиков были очень сильны. Они пилотировали очень хорошо,
стреляли великолепно, практически всегда действовали тактически грамотно
и очень хорошо взаимодействовали между собой в бою. Особенно
взаимодействие поражало, не успеешь в хвост ему пристроиться, как тебя
уже другая пара, у него из-под хвоста «отшибает». В начале войны летчики
у немцев были подготовлены (я не побоюсь этого сказать) почти идеально.
Они хорошо организовывали и использовали численное превосходство,
если очень было надо, могли и в «собачью свалку» ввязаться. Любить
«свалку», не любили (это чувствовалось), избегали как могли, но если очень
было надо, то могли и ввязаться – мастерство позволяло. Хотя, конечно,
нашим ведущим асам, вроде Б.Сафонова, в этом виде боя они уступали
даже в 1941. Опять же, у них постоянное численное преимущество и поверь
мне, они этим пользовались очень хорошо. Кроме того, по ТТХ немецкие с
амолеты, в большинстве случаев, наши превосходили и немецкие летчики
это превосходство очень грамотно использовали. Такого высокого класса л
етчики у немцев преобладали в 1941-42 годах. К 1943-му, мы летчиков
довоенной подготовки у немцев сильно повыбили, у них пошли на фронт
летчики качество подготовки которых стало заметно ниже. Эта нехватка
хорошо обученного летного состава привела к тому, что к середине 1943
года в люфтваффе сложилась такая ситуация, что наиболее опытных
летчиков-асов, немецкое командование сводило в специальные отдельные
группы, «гоняя» их по разным фронтам, на наиболее ответственные участки
. Остальные же части укомплектовывались обычными летчиками,
подготовленными неплохо, но и не хорошо, а так - посредственно. Т
акие «крепенькие середнячки». В 1943 большинство немецких летчиков
нам уступало в маневренном бою, немцы стали хуже стрелять, стали нам
проигрывать в тактической подготовке, хотя их асы были очень «крепкими
орешками». Еще хуже летчики у немцев стали в 1944-м, когда средний
немецкий летчик стал из породы «скороспелых» (ускоренной подготовки)
- плохо пилотировал, плохо стрелял, не умел взаимодействовать в бою и
не знал тактики. Могу сказать, что «смотреть назад» эти летчики не умели,
часто они откровенно пренебрегали своими обязанностями по прикрытию
войск и объектов. Классические маневренные воздушные бои эти летчики
вели очень редко и, только, если им удавалось создать серьезное (раза в
два-три) численное преимущество. При равных силах бой они вели очень
пассивно и нестойко, одного-двух собьем, остальные разбегаются. У нас на
Севере последние тяжелые затяжные воздушные бои, мы вели в первой
 
 
Нашел интересную статью.....Запись и литературная обработка беседы с Н.Г. Голодниковымполовине 1943 года с группой Шмидта.

Картина дня

наверх